Читать книгу - "Солнечный цирк - Гюстав Кан"

этом не подозревают. Ты – человек действия; твои действия совершенны только тогда, когда ты о них не думаешь. Тогда всё в тебе начинает действовать автоматически. Что же до меня, то я не хочу быть автоматом.

– Франц, ты серьезно полагаешь, что я автомат?

– Есть ли в тебе хоть одно движение, хоть одна улыбка или слово – хоть что-то, что ты могла бы объяснить иначе чем желанием нравиться, производить ошеломляющее впечатление своей красотой, затмевать всё вокруг золотым сиянием? Разве ты отдаешь себе отчет в происходящем, гарцуя на лошади во время всеобщего ликования, когда я наблюдаю за тобой из укромного уголка? Не чувствуешь ли ты себя понастоящему собой, когда не думаешь о том, что делаешь?

– Да, но какое отношение…

– Ну вот, а я не умею, как ты, жить полной жизнью, жить чтобы жить. Я никогда не забываюсь, и именно поэтому в дверях моего дома всегда есть человек, который своей тенью заслоняет от меня свет и который исчезает, когда я переступаю порог.

Лорелея задумчиво посмотрела на Франца.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Куда хочешь.

Они снова пошли по тропинке, полной различных звуков и ароматов, и оказались на перекрестке двух дорог. Они не знали, какую из них выбрать, чтобы не уйти слишком далеко от города, и тут заметили человека, быстро шедшего в их сторону. Когда человек подошел ближе, они увидели, что он одет во всё черное, в руке держит шелковую шляпу и отирает пот со лба. По его сюртуку свисало украшение – фиолетовая лента, по концам расписанная пальмами.

Франц спросил у него дорогу.

– Очень рад, сударь, помочь: вам сюда. Я, кстати говоря, знаю здесь все дороги. Я местный житель… А вы иностранцы?

– Да, сударь. Вы, я полагаю, городской учитель.

– Да, сударь, – отозвался тот, с заметным удовольствием разглядывая свой знак отличия. – Я имел удовольствие любоваться мадемуазель в цирке… Очень рад быть вам полезным.

– Так куда нам идти?

– Направо…

– До свидания, сударь.

– Видишь, Лорелея, вот счaстливый человек, – продолжил он. – Во что он верит, о какой религии сообщает нам лента, которую он носит с таким благоговением? Это интересно лишь верующим; а что же остается тем, кто освободился от веры и предстал перед огромной плоской равниной, полной призраков? Только золотисто-белокурые призраки, заставляющие поверить в то, что всё остальное действительно существует.

IV

Лорелея сдержала обещание. Она получила от Крамера двухнедельный отпуск, и, как желал того Франц, мечтавший сменить обстановку, привычки, пространство, окунуться в свежий воздух и испытать новые удовольствия, вечером они отбыли на юг тряским скорым поездом. Франц спал неспокойно, словно был охвачен лихорадкой.

Сначала ему приснился рассерженный Отто, прискакавший верхом к ограде замка Эльборн и кричавший на Антуана:

– Старик, мой замок погружен в какой-то траур, и это длится уже давно. Убери эти черные ленты и наведи порядок. Поскольку я здесь не живу и замок пустует, пусть по воскресеньям снова будет открыт доступ посетителям. Понятно, старик?… – И он исчез.

Антуан тут же оказался переодетым в какую-то специальную ливрею и стал похож на опрятного и аккуратного управляющего замком из прошлого века; парик на голове сделал черты его лица тоньше и как будто хитрее, а на появившейся семенящей походкой Доротее было платье в цветочек, волосы напудрены, на щеке мушка.

– Надо скорее выполнять распоряжения господина Отто, чтобы он не столкнулся здесь со своим братом. Представляешь, какой шум поднимется, если они встретятся! Как я выгляжу, старик Антуан?

Тут перед решеткой замка остановилась бричка; из нее вышли несколько человек – бледный Пьеро, какой-то англичанин с огромными бакенбардами, – казалось, что на каждой его щеке лежит по кулаку в перчатке соломенного цвета, некто в плоской фуражке, одетый во что-то полосатое, как матрас, по всему дородному телу усеянный маленькими бантиками, директор цирка Крамер во всём черном, с короной на голове и дирижерской палочкой в руке, клоун Прайс в белой блузе, с колодой карт или, возможно, разноцветных карт таро, разбросанных картинками вверх. Он тут же сделал колесо и воскликнул:

– Я прошелся по всем картам, они все коснулись земли, всех ждет удача!

И Лорелея, одетая в бежевое дорожное платье, с лорнетом в белом кожаном футляре, висящим через плечо, в тирольской шляпке с петушиным пером на тщательно уложенных волосах дернула за звонок. Раздался тонкий звон, как будто серебряные шарики посыпались в серебряный бассейн, и прибежал старый Антуан, двигавшийся скользящими шагами, как будто марионетка на шарнирах, и Лорелея произнесла чистым, серебристым, звонким голосом:

– Добрые люди из прошлого, добрые люди из прошлого, выходите из тени; люди из настоящего желают посетить ваш старый замок!

Дверь открылась, и все вошли величественной походкой, а клоун Прайс на руках.

И старик Антуан заговорил тонким голосом, который, как показалось Францу, он уже слышал как-то раз весенним утром сквозь воскресный колокольный звон, – он тогда был ребенком:

– Во-первых, вот курдонёр, в том виде, какой он принял в 1750 году; его отреставрировал Мельхиор д’Эльсборн, после того как был осыпан милостями императора. Вот зал, где хранятся доспехи; самые старинные датируются шестнадцатым веком. Как раз тогда император пожаловал дворянским званием одного очень храброго солдата удачи: именно он является предком современных графов Эльсборнов. Вот его портрет; вот оружие, принадлежащее членам семьи, их шпаги. (Старик Антуан открыл глубокий шкаф.) Вот, – продолжил он важно, – шляпа, воротник, камзол, в которые был одет Кристиан д’Эльсборн, когда был убит вместе с Вальдштайном, своим другом и доверенным лицом, соперником которого он мог бы стать; это был человек действия, непримиримый в бою и набожный. У него было семеро сыновей. Летописец семьи, которого, вероятно, можно заподозрить в излишнем пристрастии к астрологии и оккультным учениям, заявлял, что Кристиан был воплощением Пьера Эльсборна, родоначальника семьи, того, которого император пожаловал графским достоинством за храбрость в борьбе с турками и лютеранами. В округе поговаривают, что, когда Эльсборнам угрожают невзгоды и бедность, его дух вселяется в одного из сыновей, и ослабевший род вновь расцветает, как куст ежевики, весь покрывающийся кислыми ягодами. Вот его портрет (это было изображение мощного широкоплечего солдата, худого, с длинными ногами, с лицом земледельца); граф Отто, нынешний хозяин дома Эльсборнов, чрезвычайно похож на своего предка Кристиана, а вот знамена, захваченные в боях великим графом Кристианом, коллекция оружия, сабли и турецкие мечи, ружья и карабины, шлемы и копья побежденных врагов, которые потомки выставили рядом со своим оружием. У семьи Эльсборнов есть и другие трофеи – их вы увидите в