Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

— Вы Марина де Паблос?.. Давайте сюда, присаживайтесь… Здесь свободно… Выпьем по чашечке кофейку, а там — хоть все мухи налетай…

Донья Марина в нерешительности. Она не очень понимает, какие такие мухи налетят после чашечки кофе, но ей все равно, где и как ждать автобуса. Да и донья Амалита шустра! С ней не соскучишься!

Донья Амалита продолжает разговор:

— Я вас знаю, со слов, конечно… Я подруга вашей знакомой из министерства… Селис Доминго.

— Селис? Не припомню.

— Ну как же! Блондинка, еще молодая, само собой, крашеная. В веснушках, и лопочет — не остановишь… Недавно переехала сюда из Аликанте…

— Ах, да… Селестина, блондинка из архивного отдела.

— Она самая… Вот, значит, Селис как-то приходит и говорит: «Мали, чего тебе не записаться в какую-нибудь поездку на лето. Не надо думать ни о гостинице, ни о билетах, ни о чем, на что уходит много сил. Вот моя знакомая — она служит в нашем министерстве — всегда путешествует одна и теперь записалась в Сантандер, с группой». Ну и я тоже записалась… Нет, вы посмотрите, вы только посмотрите… Да на тех, что сидят вон там, в углу, да возле той стеклянной двери. Наверно, это и есть супруги Канталапьедра, дон Хуан Канталапьедра и донья Мария Эухения… Утром Эрнесто отдал им папки и удостоверения, а вчера, когда нас угощали лимонадом, их не было… Какие-то они надутые, правда? Держатся от всех в стороне. И ни с кем не разговаривают, заметили?.. А я заметила, я все замечаю. От меня ничего не скроешь… А все опыт, дорогая, житейский опыт. Многие говорят: Амалита — дока в житейских делах, понимаете. Я сперва сердилась, какая еще дока, а теперь понимаю, что это вовсе не плохо… Это значит, что я разбираюсь и в жизни, и в людях…

Марина де Паблос, несколько озадаченная, допивает кофе. И все же ей интересно слушать болтовню доньи Амалиты. Два-три раза она попыталась прервать ее, но так и не смогла вставить слово.

— Я ничего не пропущу… Вот посмотрите на девиц из Наварры — Хусту и Руфину. Вчера они строили из себя этаких скромниц. А вот — пожалуйста, полюбуйтесь, уже с гитаристами, с этими хаппи… или хиппи, черт их разберет. Одно слово — с мальцами… Ведь в матери им годятся. Связаться с малолетними… Они мне сразу как-то не показались. Нет, что творится на белом свете! Ужас!

— А может…

Наконец-то Марине де Паблос удается вставить два словечка, только два, потому что донья Амалита вновь обрушивается на нее:

— Да чего там — «может»! Бросьте! Теперь взрослые женщины ищут знакомства с мальчишками… и даже платят им, да! Знали бы вы, что я видела собственными глазами там, в ресторане. Ну срамота! Марсела платила за всех — за Эрнесто с Мигелем и за этого, имя какое-то заковыристое, ну, который вдруг объявился невесть откуда… Она заплатила все по счету, хотите верьте, хотите нет! Они ей — мы, мол, не коты какие-нибудь, а она — хоть бы что… При таких распутницах, что делать нам, порядочным женщинам? Я вас спрашиваю?.. Мне вот хочется поближе к молодежи. С молодыми оно лучше, веселее… Не выношу старья. Но платить?.. Моя сумочка на запоре. У меня знай, что почем!.. Посмотрите, вон идут, ног под собой не чуют, со своими кавалерами безусыми… Стыда у них нет!

Мали негодующе обмахивается веером и громко вздыхает. Теперь бы в самый раз заговорить Марине, но времени уже нет. На террасе появляется озабоченный Эрнесто и зовет всех в автобус:

— Прошу вас, друзья, в автобус… Давайте побыстрее…

За столиками волнение. Официанты бегают туда-сюда, получая деньги. Эрнесто повторяет:

— Давайте, друзья, побыстрее… В автобус, в автобус, уже четыре. Нам бы успеть в Сантандер до ночи!..

За пять минут площадь пустеет: все в автобусе. Кто-то вскрикивает.

— Двоих не хватает!..

Эти двое сразу обнаружены. Из-за угла, с улицы, которая ведет к собору, показывается дон Ильдебрандо, волоча за собой взмокшую и задохнувшуюся от быстрой ходьбы донью Паскуалиту.

— Ох, господи… Ох, господи… Мы не успеем, Ильдо!..

— Да нет, Паскуала, говорю тебе, автобус еще не ушел. Ну вот же он… Мы идем, идем!..

Дон Ильдебрандо машет газетой, точно сигнальным флажком, а донья Паскуалита, подпрыгивая на ходу, — сумкой.

— Мы идем, идем! Эрнесто спешит им навстречу.

— Что вы, что вы, зачем так торопиться, вон как задохнулись… Мы же вас ждем. Ну как, видели собор?

— Одним глазком, ох, господи, ох, господи!..

— Мы его осмотрели, ну, конечно, снаружи, понимаете, зато весь. Обошли кругом. Какое чудо!.. Я еще с детства, когда мои родители…

— Давайте, дон Ильдебрандо, поднимайтесь… Ну-ка, донья Паскуалита, проходите… Ну, опля! Трогай, Альпидио, хоть бы нам приехать в Сантандер до темноты… Похоже, над перевалом Эскудо туман.

Едва автобус трогается с места, Эрнесто берет микрофон и поворачивается к пассажирам:

— Итак, дорогие друзья, это последний этап нашего путешествия в пансионат «Солнце и тень». После впечатляющей, но немного грустной красоты нашей Кастилии вы увидите иные пейзажи, иную красоту, вы увидите пышную растительность, вечную зелень Кантабрийского карниза. Перевал Эскудо отделяет нас от провинции Сантандер…

Донья Флорита прерывает Эрнесто:

— А вдруг мы не успеем проехать перевал до темноты? Ночью в тумане… Я ужасно боюсь.

Донья Ньевес шлепает веером свою подружку.

— Ты всегда со своими глупостями… Не обращайте на нее внимания, Эрнесто. Продолжайте, пожалуйста… Мы не раз попадали здесь в туман, и днем и ночью, а теперь, видите, в автобусе ей страшно — повороты крутые… Что бы делали все шофера, если бы боялись здешнего тумана. На перевале, да и вообще на севере, туман — не новость.

— Правильно, донья Ньевес. Сразу видно, что вам знакомы эти места.

— Знакомы?! Мало сказать, правда, Флорита? Когда королевская семья выезжала на лето в Магдалену, мы тоже отдыхали в Сантандере. Вот были времена, ничего не скажешь… Тогда все знали,