Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

и пусть себе каждый как хочет… По-моему, ты слишком стараешься, слишком опекаешь их…

— Да нет, просто я… Ну, естественно, кто-то должен позаботиться, это моя обязанность…

— Ну, положим, не только обязанность… Как там дела с твоими красоточками из Наварры? Прямо две шоколадные конфетки…

— И в самом деле конфетки… Но малость приторные, слишком много шоколада для меня одного… Я предпочитаю женщин, как бы это выразиться, ну менее броских, что ли, менее ярких, которых не всегда заметишь на улице… Так что не принимай мою любезность за…

— Ладно, ладно, не будем больше спрашивать про твоих красоток.

— Да нет, я — пожалуйста, поймите, меня это не задевает…

— Уж мы тебя понимаем, будь спокоен… Зря ты оправдываешься…

— Да они меня просто интересуют по-человечески. Они обе — чудесные девушки.

— А ты их знал раньше?

— Конечно! Из-за меня они и поехали… То есть я им сам посоветовал поехать — пусть встряхнутся, забудут у моря все свои горести.

— Горести… А что такое?

Марсела, кажется, заинтересовалась больше других. Эрнесто отмалчивается, пожимает плечами:

— Ну что ж, я дам тебе хороший материал для сценария. Это, пожалуй, то, что надо! — Он умолкает в нерешительности. — Не знаю, может, и не надо… Мне бы не хотелось, чтоб об этом говорили, ну да ладно, думаю, это уже не секрет… Все их знакомые знают, чем кончилось дело.

— Судебное?

— Ничего похожего… Умерь свое воображение! Тут сентиментальная, жутко сентиментальная история… Эти девушки — сестры, и обе полюбили одного человека. Он ухаживал за обеими. Сначала за Руфиной, потом — за Хустой. Руфина отказалась от него, когда узнала, что Хуста без памяти в него влюблена. Выйди Руфина замуж за этого человека, она бы убила Хусту, лишилась бы ее дружбы, а они души не чают друг в друге с раннего детства. У них давно нет ни матери, ни отца, ни братьев… Они и в школе учились вместе. Словом, на мой взгляд, Руфина поступила героически, она совершила один из тех маленьких героических подвигов, которые остаются незамеченными в нашей жизни. Не знаю, много ли женщин способны на такое. Ведь она, возможно, поплатилась своим счастьем, но сделала это, не колеблясь, чтоб не причинить страданий сестре.

— А Хуста твоя, разумеется, тоже отреклась от любви из жалости к Руфине. Бессмысленная жертва — найдется другая и преспокойно приберет его к рукам.

— Это разные вещи, Мигель, пойми!..

— Согласен, согласен. Значит, теперь, чтобы утешиться, они на два голоса распевают наваррские хоты.

— Старик, не смейся. По-моему, обе девушки поступили прекрасно. Я говорю — обе, потому что Хуста сделала бы то же самое, если бы он сперва ухаживал за ней. А поют они…

Марсела перебивает:

— Они и правда где-нибудь поют?

— Как профессиональные певицы — нет, если ты спрашиваешь именно об этом. То есть не с эстрады, не в залах. Они поют в каком-то хоре, а иногда в компании. А когда поют…

— Ну ладно, значит, вы приятели. И ты с ними часто видишься… Слушай, уж не ты ли, случайно, тот самый…

— Брось, не дури! При чем здесь я? Мы познакомились случайно в кафе на Аргуэльес, в «Университетском»… Ты знаешь где, Мигель?

— Ну еще бы…

— Был дождливый день. В кафе полным-полно. Я сидел за столиком в самом углу и что-то писал. Они искали, куда бы сесть, я их пригласил… Разговорились и, как это бывает: «Когда увидимся», «Часто ли заглядываете сюда…»

— Они студентки?

— Нет. Одна, по-моему, работает в Доме мод, а другая — в магазинчике. Время от времени их приглашают показывать новые модели, но они не профессиональные манекенщицы. Из недавнего разговора я понял, что у них даже вышло какое-то столкновение со штатными манекенщицами, хотя обе работают только на благотворительных просмотрах, словом, не на коммерческих, я в этом слабо разбираюсь… Очень милые девушки… — Эрнесто вдруг спохватывается, смотрит на часы и резко встает, оставляя нетронутым сладкое. — Ну и ну! Мы опаздываем на целый час… Давайте, ребята, по-быстрому, надо выкатываться тут же.

Он ударяет десертной ложечкой о стакан, и чистый хрустальный звон летит по залу.

— Тсс-тсс… Пожалуйста, прошу внимания… Минутку, друзья, минутку внимания… Прошу поторопиться всех, кто хочет выпить кофе или взглянуть на собор. На обратном пути мы постараемся остановиться в Бургосе на пару часов, чтобы вы ознакомились хотя бы с центром города и осмотрели его достопримечательности. А сейчас вам придется сделать это на ходу — через четверть часа, не позже, автобус тронется. Мы опаздываем на целый час… Прошу вас, поторопитесь, мы немножко засиделись и забыли о времени… Давайте, друзья… Кто хочет выпить кофе или взглянуть на собор, друзья, время не ждет.

В зале поднимается гул, все разом вскакивают с мест и кидаются, кто в туалет, кто на террасу выпить кофе, кто на улицу купить сигареты и журналы. А сам Эрнесто спешит к кассе уплатить за обед.

Дон Ильдебрандо выбегает одним из первых и точно на буксире тянет за собой донью Паскуалиту.

— В собор, в собор… Слышала, что сказал Эрнесто? Время не ждет!..

— А я говорю, Ильдо, лучше бы выпить кофе. Обед, по-моему…

— Нет, Паскуала, в собор, в собор… Это же памятник архитектуры… Раз мы в Бургосе, грех его не увидеть!..

— Так на обратном пути…

— В собор, в Бургосский собор!.. Ты же знаешь, я всю жизнь мечтал увидеть этот собор… Еще в детстве, помню…

Стараясь не отстать от мужа, донья Паскуала мелко семенит, подпрыгивая, точно птица.

— Господи, что за человек! Дались тебе эти памятники…

— И не говорите, кругом одни памятники, одни памятники. Смотреть устанешь, правда, Паскуалита?

Донья Паскуалита, которую тянет за собой дон Ильдебрандо, едва успевает улыбнуться словоохотливой донье Амалите и тут же исчезает за поворотом. Донья Амалита подходит к сеньоре, которая, как и она, ищет свободный столик