Читать книгу - "Перечная мята - Пэк Оню"

ходу игры – теперь у меня получалось сбивать зомби одним точным выстрелом в голову. Хэвон вдруг истошно закричала у меня за спиной: она замешкалась от испуга, и один из зомби успел укусить ее за шею. Я мгновенно открыла огонь и сбила его.

– У тебя последняя жизнь.

– Что, до сих пор? Почему так трудно умереть? Да и вообще, почему у нас по пять жизней? Это бессмыслица! Лучше бы сразу умереть, чем столько раз возрождаться.

– Я так старалась, чтобы тебя спасти, а ты такое несешь. Вон уже крыша. У нас всего пять минут. Мы отсюда выберемся.

– Сиан, ты прямо как настоящий генерал!

Стоило нам достичь крыши, и здание затряслось так сильно, будто вот-вот рухнет. Патроны закончились, оставалось только бежать. Внутри шлема скопился пот и теперь струился по затылку.

– А теперь бежим! Осталось только открыть ту дверь!

И мы побежали. Дверь на крышу наконец была открыта. Резкий солнечный свет ослепил нас, заполнив VR-комнату как настоящий, тряска унялась, и теплые лучи окутали мое тело. Пусть это была всего лишь иллюзия, но я ощутила, как моя пропитанная потом, сырая душа блаженно высыхает под согревающими лучами. Казалось, даже тени в моей душе рассеиваются. Я бросила взгляд вниз, на пыльные руины. Там громоздились груды мертвых зомби.

– 5 —

Хэвон разбила мое оцепенение, схватив меня за руку и втолкнув в вертолет. Только потом она сама запрыгнула внутрь. Мы справились с миссией, и у нас осталось в запасе целых восемь минут!

Как только город остался позади, на экране появилось сообщение: «VR-сеанс завершен. Миссия ”Город зомби” успешно пройдена. Загружаем рейтинг… Ваш результат: 6-е место в общем зачете».

Сняв шлемы, мы взглянули друг на друга и разразились смехом. Особенно Хэвон – она смеялась так, что едва могла дышать.

– Что, так смешно?

– Ты словно в воду упала!

Я покосилась на свое отражение: взъерошенные волосы, влажный от пота лоб, измученное выражение лица.

– Кажется, я наконец нашла свое призвание.

– Охотник на зомби? Стоит признать, ты действительно молодец. А я так накричалась, что даже голос сел.

– Я еще и проголодалась!

– Тогда пошли перекусим, генерал Сиан!

Хэвон взяла меня под руку и потянула на улицу. Мы бродили по городу, откусывая поочередно то от сладких танхулу[19], то от хрустящей картофельной спирали на палочке. Вокруг было полно уличных музыкантов. Прямо посреди улицы стояло пианино, а вокруг него – полукруг любопытных прохожих. Музыкант иногда сбивался, но люди с энтузиазмом хлопали и подбадривали его. Казалось, в основном внимание слушателей привлекали его потрепанный вид и преклонный возраст.

Денег у нас не было, но это не мешало заходить в магазины одежды и лавки с безделушками, чтобы просто посмотреть. Хэвон все повторяла: «Вот поступлю в университет – куплю себе все, что захочу!» или: «Похудею – буду носить такую красивую одежду». А когда мы проходили мимо музыкального магазина, она тут же указала на пианино со словами: «Повзрослею, заработаю денег и обязательно поставлю такое дома». Жаль, что сейчас Хэвон могла играть только в церкви. В начальной школе она даже готовилась к поступлению в школу искусств – так горячо она любила этот инструмент. И играла Хэвон блестяще, побеждала в конкурсах. Если бы ей не пришлось уехать и сменить школу, она, скорее всего, продолжила бы занятия. Глядя на нее сейчас, я понимала: когда она бросила пианино, это оставило в ее душе пустоту.

Мы бесстрашно свернули в незнакомый переулок, внимательно рассматривая каждый уголок. Шли и шли, но, как ни странно, ноги совсем не уставали. У входа в магазин мороженого стояла фигура снеговика; Хэвон подбежала к ней и попросила сфотографировать. Когда она прижалась к снеговику, его румяные щечки и ямочки на ее лице оказались удивительно похожи. Я хихикнула и достала телефон из сумки.

Когда ты приедешь?

Что-то случилось?

Ты уже в пути? Мне пора на работу.

Сиан, с сегодняшнего дня я в ночную смену. Ты забыла?

Ухожу на работу.

Отбой. Я сказал, что сегодня не смогу выйти, так что не переживай. Увидишь сообщение – перезвони.

От потока сообщений, насыпавшихся с интервалом в несколько минут, меня пробрал холод. Я напрочь забыла! Забыла, что с этой недели у папы изменился график. Я снова перечитала сообщение, которое он прислал мне на прошлой неделе:

Госпожа Чхве: 6:00–15:00

Папа: 15:00–20:00

Сиан: 20:00–6:00

Придется потерпеть всего неделю. Спасибо, дочка.

Мгновенно вспомнилось: вот отец беспокойно говорит, что из-за ситуации в компании ему придется эту неделю выходить в ночную смену, вот я уверенно заявляю в ответ, что беспокоиться не о чем, ведь есть я. А сейчас, взглянув на часы, я осознала, что уже час, как началась его смена. Но он так и не пошел на работу, потому что не дождался моего звонка. Может, он взял отгул? Но если бы он мог отказаться от смены, он бы сделал это сразу. А что, если теперь его уволят из-за меня? Сердце забилось сильнее. Было ужасно неловко, словно все мои попытки обмануть маму и папу вдруг выплыли на свет. От страха я не могла набраться смелости и позвонить ему. Я была в смятении.

Голос Хэвон вернул меня в реальность:

– Сиан, ты сфоткала, говорю? Хорошо получилось? Пришли мне!

Кажется, настроение у нее было отличное.

– Похоже, мне пора.

– Уже? – Она сначала растерялась, а потом расстроилась и начала переминаться на месте. – Почему вдруг?

– Я совсем забыла, что у меня важное дело.

– А мы же договаривались сделать праздничное фото в честь дня рождения. На это тоже нет времени?

– Давай снимем в другой раз.

– Ладно, тогда я хотя бы провожу тебя до метро…

– Я очень тороплюсь, мне надо бежать. Ты не спеши, иди спокойно.

– Сиан!

Я оставила Хэвон позади и умчалась к автобусной остановке. Не зная на самом деле, куда идти, я бездумно бежала вперед. Все вокруг меня сменялось с такой скоростью, что мне казалось, будто я все еще в виртуальной реальности. На бегу я повторяла себе: «Ты сошла с ума. Ты сумасшедшая!»

В десять часов вечера в палатах гас свет. Когда я вошла, единственным ярким пятном в темной комнате был экран телевизора, работающего с выключенным звуком. Папа сидел, отвернувшись от мамы, и смотрел какой-то музыкальный кастинг. Он точно смотрел телевизор? Почему он пялился на людей, которые просто выходили