Читать книгу - "Амурские версты - Николай Дмитриевич Наволочкин"

class="p1">Минуту или больше Игнат в нерешительности стоял посредине избы, потом сел за стол, на короткую лавку, на то самое место, где сидел солдат.

– Венчали нас, Игнат, – вздрагивая от плача, заговорила Глаша. – Ой, против воли, венчали нас. И теперь я Иванова жена.

За дверью послышались удары топора. Бессрочно отпускной солдат Иван остервенело колол чурки. Он взмахивал топором и с силой вонзал его в чурбак. И после каждого удара топора к его ногам отлетало полено…

– Да как же так, Гланя? – не в состоянии уяснить всего, что произошло в их жизни, спрашивал Игнат.

– А вот так, а вот так, Игнаша. Бесправные мы все: и ты, и я, и мой Иван.

Это «мой Иван» больно кольнуло Игната. Он обхватил ладонями голову и так, не поднимая глаз на Глашу, выслушал ее рассказ. А с улицы доносились глухие удары топора. Иван колол дрова.

– Он ничего, Иван-то, тихий, – продолжала Глаша. – Он со всем согласный. Да люблю-то я тебя, Игнаша. Но грех – этакая любовь. И не судьба нам вместе быть.

– Пойду я, – сказал Игнат, вставая.

– Иди, Игнаша. Что уж теперь. Иди.

И ушел солдат второго года службы Игнат Тюменцев. Ушел, так и не обняв Глашу. Ушел, не сказав слова Ивану.

А он-то, Иван, при чем…

Мучился Игнат, вернувшись в Софийск, места себе не находил. Ночью и днем опять и опять видел Гланю. Не хотел, а память перебирала их последнюю встречу. «Венчали нас, Игнат… – слышал он Глашин голос. – И теперь я Иванова жена». Забывался солдат за работой, и вдруг в голове опять звучало: «Бесправные мы все: и ты, и я, и мой Иван…» Лучше бы, наверно, утонул он тогда, когда сорвался с утеса в реку, чем вот так не находить себе покоя. И корил он порой в своих мыслях Глашу, хотя знал, что корить-то ее не за что.

Оторванным листком, одинокой сиротой почувствовала себя Глаша, когда скрипнула и закрылась за Игнатом дверь. Хотела выскочить из дому, да ноги не пошли. И Иван долго не возвращался, все колол за стеной чурбаки. А пришел, молча сел за стол, не подходя к жене, не поднимая головы. И сидели они, и молчали, и думали каждый по-своему об одном и том же. Так до самого вечера не сказали друг другу ни слова. А вечером вдруг засобирался Иван на рыбалку на всю ночь, хотя свежая рыба у них еще была.

Что думал Иван, зачем оставлял в эту ночь Глашу одну, она не знала. А зря он ушел. Только затихли за окошком Ивановы шаги, всполошилась Глаша, заметалась по избе, руки сами стали сбрасывать в кучу пальтишко, платок, зимние обутки.

«Господи, да что же это я делаю», – думала она, а сама уже затягивала узел. Выглянула в окошко, хотя солнце уже закатилось, еще сумерки – все видно. Опустилась Глаша на лавку, рядом с узлом, стала думать, как ей пробираться, чтобы дойти незамеченной до Кизи. «А там найду лодку, а может, гиляков встречу – упрошу их отвезти меня к Игнаше».

Долог летний вечер. Медленно темнеет небо, так медленно, что не выдержала Глаша, подхватила свой легкий узел и выскользнула из дому. По-за огородами, по-за домами солдатской слободки стала она пробираться к Кизи. Хоть и вольной считалась она после венчания, да не выпустили бы ее из Мариинска ночью одну – бывшую каторжанку.

Услышав голоса, останавливалась Глаша, приседала или прижималась к кустам, а потом опять чуть не бежала дальше.

Днем дорога до Кизи не так уж далека, а ночью, как стемнело, да еще потому, что шла Глаша, сторонясь людей, по колдобинам да еле приметным тропкам, не выходя на колесную дорогу у реки, – не было, казалось, ее пути конца. Падала она, зацепившись за корень, оступилась в какую-то яму, вздрагивала от людских голосов и шла.

Сначала все ей казалось просто. Выйдет на окраину, за солдатские посты, найдет лодку, столкнет ее в воду и поплывет по реке к Игнату. Потом стала думать, а где же она найдет своего ненаглядного. Когда пришел Игнат, ничего об этом не говорили. О себе Глаша рассказала, о своей горькой судьбине, а где стоит Игнат, как он там живет – не спросила. Не до того было. «Ничего, как-нибудь найду!» – успокаивала она себя. «Ну и что будет, если найду?» – вдруг подумалось ей. Подумалось так, будто очнулась она от сна, и все, что она делала и думала до этого, было в забытьи, а может быть, даже не с ней. Ведь вернут ее к законному мужу. Непременно вернут. Думала так Глаша, а все равно шла, уже не остерегаясь никого, не шарахаясь от темных кустов, похожих на часовых.

Когда набила о камни ноженьки, когда утомилась вконец, села Глаша прямо на землю у самой тропинки. И тут захлестнула ее острая жалость к безропотному, тихому Ивану. «А ведь с Игнашей я не останусь, – пришла к ней мысль, – а может, и не доберусь до него, по пути как беглую перехватят, и Ивану ни за что ни про что боль нанесу».

Заплакала Глаша в голос над своей судьбой. Плакала и вспоминала, то как ожидала в Мариинске Игната, на реку глядючи, то как берег ее, как заботился, зная о ее тоске по Игнаше, Иван. «И за что я его, невиновного, обижу», – думала она опять.

Выплакалась Глаша, встала, прошла немного в сторону Кизи, а потом повернула обратно, к брошенному дому Ивана.

12

– Построение! – трубил сигнальщик у мачты с флагом. – Построение!

Солдаты, натягивая шинели, выбегали на плац и выстраивались на притоптанном снегу. С замерзшего Амура тянул холодный ветер, и, пока не раздалась команда «смирно», солдаты топтались, поколачивали себя по бокам рукавицами, переговаривались:

– Не сильный ветерок, а пробирает…

– Зима, брат, здесь ранняя, а к Рождеству и вовсе закрутит.

– Ничего, дровишки есть.

– Чего это нас в воскресение подняли или что случилось?

– Смирно! – обрывая разговоры, послышалась команда.

Батальон замер. На плацу стояли три роты, кроме второй, поручика Прещепенко, оставшейся в Софийске и на почтовых станках.

Из дома батальонного командира вышли капитан Дьяченко и адъютант.

– Солдаты! – обратился к строю капитан. – В штаб батальона поступил срочный пакет. Его необходимо доставить командиру шхуны, зазимовавшей в гавани Святой Ольги. О дороге к гавани я могу сказать очень мало. Известно только, что она расположена на морском побережье, к югу от Хабаровки. По-видимому, надо держаться реки Уссури, а потом перевалить горы, выйти на берег океана и