Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 2. 1651-1806 - Джонатан И. Израэль"

После возобновления французского наступления испанский генерал-губернатор в Брюсселе, Грана, снова стал просить об отправке оговоренных 8 000 солдат. Оранский отреагировал в точности как раньше. Штаты Голландии одобрили совет принца — преодолев возражения Амстердама, Делфта и Лейдена. Штаты Фрисландии раскололись; но большинство, а также Делегированные Штаты, поддержали Хендрика-Казимира в сопротивлении нидерландскому военному вмешательству в Испанские Нидерланды, учредив тайный комитет из шести grietmannen и двух бургомистров для координации оппозиции Вильгельму III. Войска были отправлены, но оставлены в резерве.

Принц решил, что необходимо набрать новые войска и повысить боеготовность армии, если Соединенные Провинции собирались убедить Людовика или потенциальных союзников, что всерьез готовы сдержать французское могущество в Нидерландах. Принц и raad убедили провинции увеличить размер армии еще на 16 000 человек и проголосовать за выделение необходимых денежных средств. Это требование поддержали ridderschap и подавляющее большинство депутатов в Штатах Голландии, но не три города, составлявшие отныне ядро оппозиции штатгальтеру — Амстердам, Делфт и Лейден, — и, так как это было финансовой мерой (так что согласие должно быть единодушным), ее не удалось принять. Во Фрисландии два города — Остерго и Зевенволен — оказали поддержку Хендрику-Казимиру, позволив заблокировать согласие Штатов. В Гронингене имел место обычный раскол между городом и Оммеландами — последние поддержали Вильгельма, а город — Хендрика-Казимира.

Всё внимание теперь было приковано к Амстердаму. В этот момент ведущей личностью во vroedschap'е был Конрад ван Бёйнинген, который был столь же мало склонен соглашаться с оценкой европейской ситуации в 1683 г., данной Вильгельмом III, как и принимать точку зрения де Витта в 1668 г. Будучи крупным инвестором в акции ОИК, он также не нуждался в напоминании, что политика принца привела к стагнации фондового рынка. Депутаты от Амстердама на заседании Штатов 4 ноября выступили против дополнительного набора 16 000 солдат: такой шаг, настаивали они, сделает войну скорее более, чем менее вероятной, и она, учитывая, что Бранденбург и Дания находятся на стороне Франции, а император отвлечен другими событиями, будет не просто опасной, а разрушительной и для безопасности Нидерландов, и для их торговли. Отвечая на эти возражения, Оранский возмущенно обвинил ван Бёйнингена в том, что он отстаивает французские интересы едва ли не с большим красноречием, чем сам д'Аво. Он признавал, что «коммерция — это опора государства», и что внешняя политика Республики должна принимать во внимание торговлю и судоходство, но настаивал на том, что если безопасность государства была подорвана, то и всей его коммерции также грозит гибель.

Стремясь поощрить сопротивление принцу, д'Аво отправил в Амстердам обнадеживающее послание, и заверил Генеральные Штаты 5 ноября, что его господин возьмет лишь то, что ему причитается по праву, то есть Люксембург и Намюр, оставив нетронутыми укрепленные города во Фландрии, оговоренные в Неймегенском соглашении в качестве «барьера» для нидерландцев. Но он ни словом не обмолвился, что французские войска оккупировали два «барьерных» города — Кортрейк и Диксмёйден. Большинство в Штатах Голландии, по указке Фагеля, проголосовало за отправку чрезвычайной делегации во главе со штатгальтером для оказания нажима на Амстердам. Принц и пенсионарий прибыли в город в сопровождении двух депутатов от каждого из девяти городов, которые поддерживали политику штатгальтера, и трех делегатов от ridderschap'а. Vroedschap сплотился вокруг ван Бёйнингена, который считался отныне воплощением достоинства и независимости Амстердама. На нескольких проходивших в напряженной обстановке встречах в ратуше vroedschap настаивал на том, что вербовка дополнительных 16 635 солдат не заставит Людовика отказаться от планов аннексии, и что Республика не должна рисковать войной с Францией и катастрофой для своей торговли ради нескольких анклавов в Испанских Нидерландах. Дурное настроение принца усугубилось из-за очевидных признаков того, что рядовые жители Амстердама поддерживали vroedschap. На улицах распространялись слухи, что Оранский «посягает на суверенитет» и был «неудачлив в последней войне». Волна «дерзких и в высшей степени крамольных разговоров в Даме, на бирже и в других общественных местах, направленных против принца во время его пребывания здесь», явно «испугала некоторых особ в [городском] правительстве», которые в иных обстоятельствах были готовы согласиться с принцем. Некоторые горожане, как утверждается, придерживались точки зрения, что «Амстердам был великой и могущественной республикой и должен скорее отделиться от других провинций и объединиться с Фрисландией и Гронингеном и иметь другого штатгальтера (т.е. Хендрика-Казимира), чем оставаться под властью принца». Хорошо помнившие о 1650 г., бургомистры внимательно наблюдали за любым признаком необычного передвижения войск в любом месте Республики. Устроив пышный, почти подобающий монарху въезд в город, принц был вне себя от гнева, подвергаясь, по словам одного наблюдателя, «язвительным и скандальным упрекам простого народа».

Затем Вильгельм принялся убеждать большинство в ассамблеях Голландии и Зеландии, что увеличение армии на 16 000 человек было вопросом, разрешимым простым большинством голосов. Оказавшись под сильным давлением, Лейден уступил, оранжистские регенты приводили в качестве прецедента для преодоления возражений Амстердама отношение к Лейдену «во время мира с Испанией», когда ему пришлось пойти на уступку. Хотя с самого начала сопротивлялись шесть городов — Амстердам, Лейден, Делфт, Алкмар, Энкхёйзен и Схидам — штатгальтер сократил это количество до трех — Амстердама, Делфта и Схидама — позволив Фагелю «закончить обсуждение» 31 января 1684 г.

Амстердам бурно протестовал, отправив другим городам циркулярное письмо, в котором осуждал голосование «волей большинства» как нарушение процедур провинциальных Штатов, установленных в 1581 и 1651 гг. В то же время были отправлены делегаты, чтобы укрепить решимость Фрисландии и Гронингена. Хотя власть Оранского над провинциями, «реформированными» в 1673-74 гг., оставалась в силе, его деспотические методы повсюду вызвали скорее обратную реакцию. При поддержке Mindergetal'а Хендрик-Казимир, наконец, сплотил все фризские округа против дополнительного набора 16 000 солдат, чтобы предотвратить «разрушительную войну», которую Фрисландия, истощенная сельскохозяйственным упадком, была неспособна оплачивать (см. стр. 60-61 выше), и которая не могла быть выиграна из-за отсутствия союзников. Хендрик-Казимир, при помощи Амстердама, также склонил на свою сторону оммеландцев, так что в марте объединенные Штаты Гронингена проголосовали против данной меры.

В Зеландии штатгальтер также столкнулся с упорным сопротивлением. Первоначально четыре зеландских города одобрили вербовку 16 000 новых рекрутов, и только Мидделбург и Гус выступили против. Но Мидделбург оказался более непреклонным. В марте 1684 г. принц лично совершил поездку в Зеландию, чтобы «уломать» Мидделбург. Он с глазу на глаз побеседовал с каждым членом vroedschap'а, пытаясь убедить их изменить свое мнение. Когда эта попытка провалилась, он потребовал, чтобы пенсионарий де Хюйберт принял резолюцию большинством голосов, как Фагель сделал в Голландии. После его отказа Вильгельм лично занял кресло председателя и провел резолюцию шестью голосами против одного, несмотря на протесты Мидделбурга.