Читать книгу - "Голландская республика. Ее подъем, величие и падение. 1477-1806. Том 2. 1651-1806 - Джонатан И. Израэль"

Отныне Хофт мог руководить настоящей оппозицией главенству Вильгельма III. Однако здесь необходимо было отвоевать много утраченных позиций: ибо теперь было абсолютно ясно, насколько велик контраст между Республикой и ее государственным устройством под верховной властью штатгальтера, и республиканским безштатгальтерным режимом. Кроме ропота из-за продолжения войны по причинам, малозначащим для простых обывателей, невыносимо тяжелых налогов и бедственного состояния коммерции, регентам был не по душе авторитарный стиль правления принца. Это относилось не только к его манипуляциям с выборами в провинциальные ассамблеи и vroedschap'а, но также и к его внешней политике и командованию армией. До 1672 г. комитет «военных депутатов» Генеральных Штатов всегда сопровождал капитан-генерала во время кампаний и участвовал в принятии основных военных решений. Напротив, после падения де Витта «военные депутаты» были освобождены от своих обязанностей, и участие Генералитета в руководстве военными действиями фактически закончилось. Аналогичным образом, дипломатия принца разительно отличалась от дипломатии безштатгальтерного периода. Отныне многое передавалось по неформальным каналам, через неофициальных послов, отчитывавшихся перед принцем и работавших на него, а не на Генералитет.

Часто звучали жалобы, что Оранский «предпочитал набирать в армию иностранцев и солдат удачи, которые зависели бы только от его милости, и не принимал на военную службу нидерландцев». Вильгельм сознательно вербовал в армию немецких дворян, покровительствуя им больше всех остальных, даже при принятии главных военных решений, особенно доверяя Георгу Фридриху, графу фон Вальдеку. Впрочем, и нидерландские фавориты принца, в первую очередь Ханс Виллем Бентинк и Дейквелт, обладали значительным влиянием в военной сфере, как и в других, но это был опять-таки вопрос неформальных связей, через штатгальтера, а не формального военного патронажа в ассамблеях и Raad van State. Наконец, Оранский взял на себя назначение на командные должности в полках, содержавшихся за счет Фрисландии и Гронингена. Это, по мнению Хендрика-Казимира, было вопиющим нарушением его собственной власти.

Многие аспекты нового режима были уязвимы для критики, и в начале 1677 г., как раз в период укрепления оппозиции, принц потерпел серьезное военное поражение. Французы вторглись в Испанские Нидерланды, захватили Валансьен и начали осаду Сент-Омера. В апреле Вильгельм с 30 000 нидерландских, испанских и австрийских солдат попытался освободить город от осады, но был отброшен с тяжелыми потерями в битве при Мон-Касселе. Разгром «сильно повлиял на предубеждения принца», и способствовал осуждению его метода командования армией.

К 1677 г. авторитет Оранского уже был довольно сильно подорван, как показала новая вспышка волнений в Гронингене. Нестабильность в этой провинции была еще более хронической, чем где-либо. Тогда как Оммеланды платили налогов больше, чем город, последний обладал «половиной власти в провинции», и присутствие в его стенах провинциального казначейства и его чиновников предоставляло ему несоразмерное влияние над финансовой администрацией провинции. Также нерешенными оставались притязания оммеландцев на «право первенства при подаче голосов, при подписании и скреплении печатью [официальных документов]». Комиссия Генералитета, отправленная в Гронинген в феврале 1677 г., рекомендовала разделить провинцию для административных нужд, разрешив Оммеландам учредить отдельное казначейство, назначить ответственных за него чиновников и вести отдельные от города налоговые реестры. Это новое вмешательство Генералитета, инспирированное Оранским, удовлетворило Оммеланды, но возмутило власти города, которые объединились с Фрисландией и Хендриком-Казимиром в оппозиции к принцу.

Голосование в Генеральных Штатах, разрешившее Оммеландам создать отдельную финансовую администрацию, происходило методом простого большинства при молчаливом согласии Голландии, в то время, когда Штаты Голландии отсутствовали на заседании. Город Гронинген и Хендрик-Казимир бурно протестовали. Во время открытия сессии Штатов Голландии в июле принц поспешно вернулся из армии, стремясь «помешать принятию этими Штатами любой резолюции, которая могла бы оказаться благоприятной для города». Оммеландская ассамблея в соответствии с решением Генералитета приказала не производить больше никаких платежей в провинциальную казну в городе. В ответ на это Хендрик-Казимир «приказал им обратное». Когда оммеланцы бросили вызов своему штатгальтеру, он отправил «офицеров из Гронингена для захвата всей их казны и бумаг, что они и сделали, и привезли их обратно штатгальтеру этого города».

Тем временем в Штатах Голландии Оранский и Фагель перетянули на свою сторону ridderschap и малые города, но не крупные города — «амстердамцы протестовали против разделения… нескольким другим городам, и среди них Лейдену, понадобилось больше времени для консультаций со своими властями на этот счет». После того, как Амстердам и Лейден присоединились к Фрисландии, заблокировав резолюцию Генералитета, а другие колебались, возникли сомнения, сможет ли Оранский добиться своего. Хендрик-Казимир напомнил Генеральным Штатам, что раздел финансовой администрации на две части нарушает доктрину, согласно которой каждая провинция была «сувереном, как было утверждено в 1651 г. в качестве фундаментального принципа государства».

Оранский надеялся укрепить свою власть — как в Республике, так и за ее пределами — заключив свой давно планировавшийся брак с принцессой Марией. Он отбыл в Англию с разрешения Генеральных Штатов в октябре. Карл II предпочел бы подождать, пока Франция и Республика заключат мир, не желая, чтобы его втягивали в финальную стадию их конфликта в любом качестве. Но Оранский настаивал, и свадьба состоялась в Лондоне в ноябре. Он также уговорил Карла принять участие в мирных переговорах и помочь попытаться принудить Людовика к возращению Испании захваченных им пограничных крепостей. Принц настаивал на возвращении Валансьена, Шарлеруа, Турне, Кортрейка и Ауденарде. Англо-голландский договор, формально скрепивший новое близкое родство между правителями обеих стран, был подписан 10 января 1678 г.

Людовик рассчитывал использовать раскол между принцем и Амстердамом. Он надеялся склонить партию-фракцию Штатов к разрыву с союзниками Республики — Испанией, императором и Бранденбургом — и заключению сепаратного мира с Францией. В качестве приманки он предложил голландским депутатам на Неймегенском мирном конгрессе отмену тарифного списка 1667 г., заменившего список 1664 г. Эта уступка имела огромное значение для Голландии, а особенно для Амстердама и Лейдена, где тогда ощущалась растущая тревога из-за сокращения объемов торговли и успехов Англии, как нейтральной державы, после 1674 г., в перехвате коммерции у Республики. Мир на основе тарифного списка Кольбера 1664 г. был, таким образом, для голландских городов слишком заманчивым, чтобы ему сопротивляться. Кроме того, Людовик предложил вывести французские войска из Маастрихта и вернуть Валансьен и Турне испанцам.

Весной 1678 г. раскол между Оранским и Амстердамом стал открытым и ожесточенным. Бургомистр Хофт, возглавлявший партию сторонников мира, склонил большинство голландских городов требовать принятия предложения Людовика. Принц предупредил провинциальные ассамблеи об ущербе, который будет причинен репутации и интересам Республики, если она покинет своих союзников в тяжелом положении. Он сумел затянуть мирные переговоры на несколько месяцев, а также приостановил большое сокращение армии, предложенное Голландией. Но в июне партия-фракция Штатов в Штатах Голландии во главе с Хофтом и Паэцем добилась того, что большинством голосов в Генеральных Штатах было принято решение о немедленном прекращении военных действий.