Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

опасной развалины вылезла моя сводная сестра и ее товарищ по проделкам. Мальчик выглядел весьма потрепанным. На коленке его я заметила новую дыру. Я уже не понимала, на кого злюсь больше – на Маргарет, утащившую мое письмо, или на Чарли, у которого было всего две пары брюк.

– Мое письмо. – Я выжидающе протянула руку.

Маргарет нахмурилась, но протянула мне конверт.

– Спасибо, – максимально спокойно, несмотря на отчаянно бьющееся сердце, произнесла я. – Но ты отлично знаешь, что играть здесь опасно.

– Мы здесь не играем! – возмутилась Маргарет.

Я уперла руки в бока и сурово посмотрела на девочку.

– Мы не играем! Это наша крепость!

– Мы готовим ловушку для немцев, – абсолютно серьезно добавил Чарли. – Мы запаслись камнями и палками.

– Здесь нет никаких немцев!

Я сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе спокойствие и терпение. Мальчик не виноват. Он просто перенял те же самые иррациональные страхи и паранойю, охватившую всех с того дня, когда девять месяцев назад Чемберлен объявил начало войны. Страну охватила паника, люди носили противогазы и рыли бомбоубежища Андерсона на собственных дворах.

– В Хейвенворте мы в безопасности. Поэтому твои родители и отправили тебя сюда. Не нужно думать о таких вещах.

Похоже, не нужно было этого говорить. Губы мальчика задрожали, карие глаза заблестели от слез. Все дети, которых прислали в Хэйвенпорт, уже вернулись по домам. Лондон оказался таким же спокойным, как и наш сонный загородный особняк. Я никогда не задумывалась, почему Чарли остался. Может быть, родители просто не хотят, чтобы он возвращался?

– Но если они появятся, мы будем готовы! – заявила Маргарет.

– Иди сюда. – Я опустилась на колени, прекрасно понимая, что мое платье будет таким же грязным, как и у нее. Одной рукой я обняла девочку, другой – Чарли и притянула их к себе. – Сюда никто не придет, и никто вас не обидит. В Хейвенворте безопасно. Обещаю!

– Тогда почему ты уезжаешь? – тихо спросила Маргарет. – А вдруг в Америке опасно?

– Ох, Маргарет, – вздохнула я. – Это всего лишь письмо. Я даже не знаю, что там написано. Может быть, они пишут, что мне не место в их школе.

Мне не хотелось в этом признаваться даже самой себе. Я не получила никакого формального образования в этой области. Я отправила заявление почти год назад, приложив три своих лучших рисунка и пообещав Богу, что больше никогда его ни о чем не попрошу. Из-за войны я уже решила, что шансов на поступление в престижную художественную школу не осталось, но неожиданное письмо вселило новую надежду. Шанс сбежать из Хэйвенпорта. Шанс найти собственный путь в этом мире.

Маргарет кивнула, всей душой поверив моим словам, а потом вместе с Чарли убежала искать другие места для игр.

Я дождалась, пока они скроются из вида, и опустила глаза на письмо. Помятый конверт, слегка надорванный в уголке. Марка с изображением Марты Вашингтон. Ярко-синий стикер авиапочты.

Я разорвала конверт и прочитала напечатанный текст:

«Дорогая мисс Ирэн Розали Кларк!

Сообщаем, что Ваше заявление о приеме в институт изящных искусств Голдингс удовлетворено».

Глава 4. Ирэн

22 мая 1940 г.

Вечером отец не приехал – в последнее время он все чаще работал по ночам. Он всегда был целиком и полностью предан своей работе, но в последние несколько месяцев нагрузка резко увеличилась. Он уезжал, когда мы еще спали, и возвращался, когда все уже спали, – если вообще приезжал. Многих студентов призвали в армию, и его нагрузка в университете должна была бы сократиться. Но теперь он возглавлял Комитет научных исследований противовоздушной обороны – секретный комитет, разрабатывавший оборонительные технологии для военных. Я старалась не обижаться на его работу, но было нелегко: работа отнимала столько времени, что на меня его совсем не оставалось.

Леди Монтгомери тоже стала мало бывать в Хейвенворте. Раньше она большую часть времени проводила в отцовской лаборатории – необычно для женщины такого происхождения, но ее это совсем не беспокоило. Мачеху более интересовали уравнения, чем правила этикета. Но в комитете для нее места не нашлось, поэтому она целиком сосредоточилась на помощи армии у себя дома, с головой уйдя в разнообразную благотворительность и работу комитетов, связанных с войной. В своем доме она с готовностью приняла перемещенных детей.

Впрочем, забота об этих детях почти полностью легла на мои плечи – я была единственной в доме, у кого не было иных обязанностей. Я должна была их учить, укладывать спать, следить, чтобы они каждую неделю писали своим родным. Но, хотя отец и мачеха считали меня достаточно взрослой для этого, решений относительно моей собственной жизни они мне не доверяли.

Когда отец впервые сказал мне, что мы едем в Англию, я была в ужасе. Со дня смерти мамы не прошло и четырех месяцев. Но он обещал, что мы едем в огромный особняк с большими садами, где у меня будет спальня, достойная принцессы, где меня радушно встретят и я стану счастливее, чем когда бы то ни было, а новая мама будет меня просто обожать. Не знаю, как я позволила себе поверить, что в Англии меня будет ждать моя родная мама, восставшая из могилы, – я уже была достаточно взрослой для подобных детских фантазий. И все же эта мысль поддерживала меня во время долгого пути через Атлантику.

Все сложилось не так, как мне обещали. Поначалу леди Монтгомери пыталась быть доброй – по-своему. Но она просто не представляла, как стать мне матерью. Впрочем, я и сама никак не облегчала ей эту задачу. Меня обижала легкость, с какой она и мой отец возобновили свои отношения. А они действительно возобновились. В то время я не понимала, что они поженились так быстро, потому что любили друг друга еще в юности. Родители леди Монтгомери запретили ей выходить замуж за человека более низкого социального происхождения, но к тому времени, когда мой отец овдовел, они давно умерли, и они с моей мачехой наконец-то смогли быть вместе, о чем всегда мечтали.

Отец приехал лишь на следующий день после получения письма о приеме в Голдингс. Мы заканчивали ужинать, и я услышала, как к дому подъехала отцовская машина. Я кинулась к двери и распахнула ее, прежде чем он успел подняться. Волосы его необычно растрепались, и я заметила, сколько седых прядей появилось у него за последний год. Его одежда была помята и вся в пятнах – судя по всему, он несколько дней не переодевался.

– Привет, отец! – сказала я, когда он прошел мимо меня, даже не заметив. – Нам надо кое о чем поговорить.

– Папочка! – Мимо меня с протянутыми руками пронеслась Маргарет, и отец подхватил ее и крепко обнял.

Мне такой любви никогда не доставалось.

– Маргарет, дорогая! Какие у тебя сегодня приключения?

– Мы с Чарли построили