Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

ты выиграл! – с удовольствием сказала Маргарет, хотя я не сомневалась, что она поддалась нарочно.

Сэм расплылся в радостной улыбке.

– Хочешь, как-нибудь поиграем еще?

Сэм снова посмотрел на меня – можно ли?

– Конечно, можно.

– Да, с удовольствием, – вежливо сказал он.

– Ничто не могло бы меня порадовать сильнее, – ответила Маргарет, откидываясь на спинку кресла.

Силы оставили ее. Мы и без того отняли у нее массу времени, но я так и не получила ответов на свои вопросы. А без этого я не могла браться за работу, для которой она меня пригласила.

– Маргарет, если вы не против, я задам еще один вопрос. Почему именно сейчас? Прошло столько лет – почему вы решили возродить сад именно сейчас?

Маргарет снова отвернулась, но я успела заметить на ее глазах слезы.

– Потому что я пообещала это одному человеку, которого любила давным-давно. Человеку, который причинил мне сильную боль, и гнев не дал мне выполнить свое обещание. Но на этой земле мне осталось недолго, и я не хочу тратить это время на сожаления. Восстановление этого сада – единственный известный мне способ заслужить прощение.

Глава 3. Ирэн

21 мая 1940 г.

Только я устроилась с альбомом на своем любимом месте под японской камелией, как услышала, что наш садовник сыплет проклятиями на Хэйвенпорт-Мэнор. Утро трудно было назвать мирным. Новая группа девушек из Женской земледельческой армии разместилась в свободных комнатах. Они оживленно болтали о красивой лестнице и портретах давно умерших родственников, и разговоры эти уже начинали надоедать. Перспектива снова переселиться в одну спальню со сводной сестрой и без того выводила меня из себя. Мне хотелось мира и покоя, но вместо этого я вскочила и направилась к нашему престарелому садовнику Полу, который возился с петуниями в саду однолетников.

– Здесь нельзя сажать петунии, – сказала я. – Здесь всегда растет дикая морковь.

Пол поправил кепку и воззрился на меня поверх отвратительно-фиолетового цветка, который держал в руках. Его ворчливость и седая щетина не скрывали нежелания мириться с моими суевериями.

– А моя лопата говорит, что можно.

– Разве вы не понимаете, что произойдет, если вы так поступите?

– Я понимаю, что леди Монтгомери просила меня посадить эти петунии рядом с главными воротами, а терять работу я не собираюсь.

– Мы оба знаем, что леди Монтгомери не имеет права высказываться по поводу этого сада. – Несмотря на напускную суровость, губы Пола растянулись в улыбке. Он, как и я, отлично знал, что вкусом моя мачеха не отличалась. – Все растения имеют смысл. И если вы сажаете растения гнева и горечи рядом с символом нашей безопасной гавани, тем самым навлекаете проклятие на Хэйвенпорт-Мэнор.

Пол насмешливо повел бровью.

– А потом ты мне скажешь, что нельзя сажать лаванду рядом с розами в саду для срезки!

Сочетание, которое говорит о неверии в любовь. Не могла не согласиться с этим смыслом.

– Это многолетники. И сажать их не нужно.

Пол оперся на свою лопату подбородком.

– Значит, ты все же слушала мои лекции?

– Каждое слово! – призналась я. – Но вы никогда не платили мне тем же. Сколько раз я говорила, что смысл цветов так же важен, как и уход за ними? Игнорировать это нельзя.

– Вообще-то идет война, если ты не забыла. Нам повезло, что у нас вообще есть цветы. А теперь возвращайся к своим проделкам.

Я вздохнула:

– Какие уж тут проделки, если здесь ничего интересного не происходит?

Пол кивнул на вяз, где Маргарет висела, зацепившись ногами за низкую ветку, и звала Чарли последовать ее примеру. Мальчишка, который боялся высоты, крепко стоял ногами на земле и не обращал внимания на ее подначки.

– Маргарет Ивлин Кларк! – закричала я. – Слезай оттуда, пока шею себе не сломала!

Она не обратила на меня никакого внимания. Юбка упала ей на лицо, а она продолжала раскачиваться, как маятник. Меня шокировала непристойность ее поведения, а еще я испугалась, что она может упасть. Я кинулась схватить ее, но она спрыгнула раньше, чем я добежала до дерева, и напугала меня до полусмерти.

В ее непокорных кудрях запутались кусочки листьев, платье было перепачкано грязью. Она всегда была непослушной, но с тех пор, как за ее образование взялась леди Монтгомери, Маргарет стала совершенно дикой.

– Я думала, ты упала, – выдохнула я.

Маргарет лишь глаза закатила.

– Я знаю, что делаю. Здесь совершенно безопасно.

Сводной сестре было всего семь лет, но характера у нее хватило бы на столетнего преступника.

– Нужно быть осторожнее. А ты, – сказала я, поворачиваясь к Чарли, – не должен ее слушать, когда она подбивает тебя на шалости.

Чарли неуверенно глянул на Маргарет. Он был всего на год младше ее, но в мире не было двух более непохожих друг на друга детей. Худенький, нервный Чарли со мной почти не разговаривал, хотя прожил здесь почти девять месяцев. Маргарет остерегалась всех эвакуированных детей, которые прибыли к нам прошлой осенью. Она относилась к ним как к слугам, которыми можно командовать. Но когда они все вернулись в свои семьи, а с нами остался лишь Чарли, Маргарет взяла его под свое крыло и обучила всем способам попасть в неприятности.

Чарли ничего не ответил, но я чувствовала, что о моих словах он задумался.

– Вы сделали математику?

Они закивали с таким энтузиазмом, что я усомнилась, но на споры у меня не осталось никаких сил.

– Тогда идите. И не шалите!

Они убежали в сад за домом, вовсе не намереваясь меня слушаться. Зато мне стало спокойно. Я снова уселась на свое одеяло и открыла альбом. Я намеревалась описать каждый вид из нашей обширной коллекции.

Большинство камелий уже отцвели, но на земле еще валялись пышные цветы, хотя лепестки их потемнели и свернулись. Лишь один цветок сохранился идеально – наверное, он только что упал. Я подобрала его и вдохнула аромат, а потом положила на одеяло рядом с собой.

На заре наших отношений, когда леди Монтгомери еще пыталась со мной поговорить, она рассказала, что ее прадед, барон Хэйвенпорт, путешествовал по Азии и собрал редчайшую коллекцию камелий, чтобы произвести впечатление на ее прабабушку. Судя по ее словам, этот жест был проявлением скорее стремления к показной роскоши, чем большой любви, но, наверное, такое впечатление сложилось, потому что сама леди Монтгомери, несмотря на все свое аристократическое воспитание, ухаживания не ценила. Ее свадьба с моим отцом была простой процедурой в магистрате, а единственной гостьей была ее кузина Гвен, поскольку свидетель все же был нужен. А мне так хотелось в красивом кружевном платье нести цветы по проходу величественной церкви! Вместо этого мне пришлось просто стоять в стороне, словно мне здесь не место. Тогда я еще не понимала, что именно так будут терпеть мое существование следующие восемь лет.

Я со вздохом отмахнулась от воспоминаний, выбрала из коробки розовый карандаш, страстно мечтая о гораздо большем