Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

Наконец-то хорошие новости! Папа Климент назначил Тома папским легатом в Англии пожизненно, то есть сделал своим особым представителем, что давало Тому широкие властные полномочия. Кроме того, Климент одобрил основание Кардинальского колледжа и прислал свое благословение. Разумеется, папе требовалась поддержка Тома и Англии. Король Франциск только что вторгся в Милан, и у Климента имелись все основания опасаться притязаний французского короля на земли в Италии.

Том приготовился нести дополнительный груз возложенных на него работы и ответственности. Он знал, что справится. Ему уже пятьдесят три, но он чувствовал себя живым и полным энергии, как в тридцать. К счастью, у него имелась целая армия служителей и клерков, исполнявших его поручения, и он давно уже научился организовывать работу и препоручать другим свои обязанности. Новые – в качестве папского легата – его не страшили; в конце концов, он сам стремился к этой должности и желал ее получить. Не важно, что теперь он будет занят с рассвета до заката, личной жизни у него все равно никакой. Пока есть шанс время от времени видеться с Джоан, он всем доволен, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах.

Свою новую власть Том использовал для роспуска тридцати пришедших в упадок обителей, в которых монастырская жизнь буквально сошла на нет; большинство из них находились в Оксфорде и его родном Ипсвиче. Он поручил деловитому Кромвелю организовать продажу монастырских земель и имущества, намереваясь использовать вырученные средства на обеспечение школы в Ипсвиче и обогащение Кардинальского колледжа. Одновременно с этим, опять же в рамках своих полномочий легата, Том взялся реформировать монашеские ордена, которые, как он опасался, утратили строгость правил. Это не добавило ему популярности, и он столкнулся с некоторым сопротивлением, но не дрогнул и продолжал стоять на своем. Пусть никто не скажет, что при нем английские аббатства разлагаются.

В бодром настроении Том обратился мыслями к устройству великолепной гробницы, где когда-нибудь упокоится. Гарри разрешил похоронить его в Вестминстерском аббатстве, и Том поручил известному итальянскому скульптору Бенедетто да Ровеццано создать прекрасный монумент из белого мрамора и черного лидийского камня с восемью бронзовыми статуями ангелов, стоящими на колоннах, и лежащей поверх гробницы фигурой его самого в натуральную величину. Он хотел, чтобы мир помнил его величавым и щедрым князем Церкви.

* * *

Март 1525 года застал Тома за изучением счетов короля. Гарри уже три года вел спорадическую войну с Францией, не приводившую к существенным успехам. Том размышлял, стоит ли тратить огромные деньги, людские силы и жизни на этот конфликт, как вдруг однажды, в теплый не по сезону день, ко двору прибыл гонец в ливрее с имперским орлом и сообщил ему, что Карл победил короля Франции в битве при Павии в Италии и взял его в плен. Том возликовал так, что готов был расцеловать вестника. Спеша к королю, он рассуждал сам с собой о том, что средства, посланные Англией для помощи императору, не пропали даром.

Гарри уже сообщили радостную новость, и он пришел в восторг:

– Клянусь святым Георгием, этот добрый вестник все равно что архангел Гавриил для Девы Марии! Я хочу, чтобы его хорошо вознаградили за труды. Пусть эту новость объявят всем, прикажите, чтобы на улицах Лондона жгли костры и горожанам раздавали бесплатное вино. Мой великий враг пленен. Господь улыбается мне!

В том месяце король с торжественной процессией отправился в собор Святого Павла, дабы возблагодарить Господа за победу императора, а после этого заказал картину с изображением битвы при Павии, которая будет напоминать ему об этом триумфе.

– Вот прекрасная возможность для меня еще раз вторгнуться во Францию и захватить французскую корону, – сказал он Тому. – Я попрошу парламент поднять налоги, чтобы оплатить расходы.

Гарри продолжал злорадствовать по поводу пленения короля Франциска и смятения, в котором оказалась Франция, когда мастер Фермор, торговец из Кале, привез в Гринвич шута по имени Уилл Сомерс и тот выступил перед Томом. Том взял бы его на службу, но у него уже был шут, верный Патч, который частенько развлекал его, когда он был в дурном настроении. Но этот Сомерс оказался настолько хорош, что его можно было порекомендовать и королю.

– Возьмите его, – уговаривал Том Гарри. – Я никогда еще не видел более смешного шута.

Том лично представил королю худого, сутулого, со впалыми глазами Сомерса. Вскоре и монарх, и его придворные сотрясались от хохота, когда Сомерс высунул свое комичное лицо из-за занавеса, строя уморительные рожи, потом появился перед публикой с обезьянкой на плече и с разными ужимками ходил по залу для приемов. Обезьянка выполняла какие-то трюки, а Сомерс рассказывал анекдоты, безудержно смеясь над собственными шутками или безжалостно передразнивая тех, кто становился объектом его пародий. Гарри сразу был очарован злым юмором шута и, не колеблясь, предложил ему место при дворе. Том видел, как между ними мгновенно возникло взаимопонимание.

Однако вскоре Том пожалел, что познакомил шута со своим господином, так как стали говорить, мол, мало найдется людей при дворе, столь любимых королем, как Сомерс, и тот своей веселой болтовней вертит им как вздумает. Конечно, ведь шут стал постоянным спутником Гарри в часы досуга.

Том не мог подавить в себе ревность. Он не желал иметь соперников, притязавших на любовь короля.

* * *

В апреле Анна Болейн вернулась ко двору. Том видел ее в свите королевы, идущей вместе с другими дамами и фрейлинами в Королевскую часовню. Без сомнения, ей разрешил вернуться Гарри. Том пожал плечами и забыл об этом. Однако по прошествии недолгого времени он стал то и дело замечать Анну на пирах, на танцах, за играми в саду, окруженной группой восхищенных кавалеров, слышал ее звонкий смех. Как быстро эта странная девушка стала одной из звезд при дворе! Это было необычно. Том предположил, что она выделилась благодаря французским манерам и умело подобранным туалетам.

Их пути пересекались редко, но однажды, когда это произошло, Том заметил, как сверкнули глаза Анны, и понял, что она не простила ему свое изгнание два года назад. И ее отец, Томас Болейн, был явно менее дружелюбен с ним в последнее время. Что ж, не велика потеря.

Той весной Том сопровождал короля во время поездки по стране. Они находились в Небуорте, и однажды Гарри, к изумлению Тома, влетел в зал весь покрытый грязью.

– Я сегодня едва не погиб на охоте у Хитчина, – не успев отдышаться, выдал он, ошарашенный с виду. – Конь сбросил меня в воду, и моя голова увязла в грязи. Я не мог подняться, не мог дышать, мое лицо оказалось под водой. Но какой-то парень выручил меня. Если бы