Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

– Почему он разрешил нам пройти? Что ты ему сказала?

– Ничего. Пойдем смотреть твои рисунки, поговорим потом.

Льюиса насторожил ее расплывчатый ответ, но он был так счастлив, что решил не придавать ему значения. Его волновала лишь Лаура и то, что ему предстояло увидеть.

Они неспешно обошли небольшой зал, в котором работы Льюиса были развешаны с безупречным вкусом. Экспозиция насчитывала более пятидесяти работ, и Лаура с восхищением любовалась тем, что ее любимый создал за время их разлуки. Сюжеты были разнообразны, а среди главных героев кого только не было: жители Рамблы, постоянные клиенты киоска, члены семьи и, конечно же, Агнес.

Когда молодая Понс увидела портрет сестры Льюиса, яркий образ Агнес сразу же возник в ее памяти, будто та все еще была жива, и, несмотря на попытки сдержаться, по щеке Лауры невольно покатилась слеза. Портреты, написанные ее возлюбленным, были настолько совершенны и проработаны, что у нее перехватило дыхание, однако она с завидным мастерством скрыла это, чтобы не расстраивать Льюиса, чьи глаза озарил невидимый доселе свет. Она сразу же догадалась, какое волнение он, должно быть, испытывает в столь важный для творца момент. Какой представитель мог отказать в этом праве самому автору? Лаура считала этого Мунтанера как минимум полным кретином.

Когда они уже обошли «Сала Парес» несколько раз, наследница рода Понс увидела, как смотритель поднялся и подошел к шкафу, чтобы достать среднего размера альбом и угольный карандаш. Пришло время сдержать данное сотруднику слово и заручиться участием любимого художника, чтобы выполнить данное обещание.

– Любовь моя, знаю, ты не хотел раскрывать свою личность, но мне пришлось заключить с этим сеньором договор, чтобы он позволил нам увидеть выставку.

– Я так и думал… И что же это за договор? – спросил юный Рос, готовый выполнить любую просьбу.

– Мне пришлось сказать ему, кто ты. Но в обмен на то, что он не выдаст нашу тайну, я пообещала, что ты нарисуешь его портрет. Он большой поклонник твоих работ.

– Что ж, ты заключила отличную сделку, – признал Льюис, одарив ее взглядом, полным любви. – Тогда пора приступить к портрету и сдержать данное тобой слово.

Лаура, воодушевленная возможностью вновь стать свидетелем творческого процесса, повела его к смотрителю, который ждал их с альбомом и карандашом, предназначенными портретисту.

Сначала Льюис попросил мужчину прислониться к косяку главного входа, словно тот кого-то ждет, и все трое вышли на улицу, чтобы приступить к работе. Расположившись на почтительном расстоянии, молодой художник набрасывал штрихи с удивительной скоростью, в то время как сотрудник галереи позировал, а Лаура, наблюдая за виртуозной работой Льюиса, застыла в восхищении.

Спустя полчаса они пожали руки смотрителю галереи, а затем вернулись за велосипедом, чтобы отправиться домой. Этот удивительный день, который помог им провести время так, как они мечтали, подошел к концу.

После долгих лет разлуки им было необходимо снова ощутить свою связь и почувствовать, что пламя той детской привязанности не только не погасло, но и с невероятной силой разгорелось.

Любовь вновь давала им шанс воплотить в жизнь свои мечты в городе, где по-прежнему было возможно все.

26

Резким взмахом руки Лаура сбросила на пол несколько книг с ближайшей полки и быстро направилась к выходу из библиотеки. Такой разгневанной ее родители еще никогда не видели. Двадцатишестилетняя женщина, вернувшаяся в Барселону, не имела ничего общего с той послушной девочкой, которая против своей воли была отправлена в Париж.

Родители, озадаченные таким поведением дочери, отчитали ее за строптивость – она весь день провела вне дома, не сообщив, где находится. И Лаура, большая мастерица уходить от ответа, не призналась им в своих чувствах к Льюису и не стала рассказывать, что прожила самый прекрасный день в своей жизни. Она понимала, что все зашло слишком далеко, а значит, они не могли ее понять.

Пока Лаура не успела натворить что-то еще, Исаак попытался совладать с ситуацией, которая, очевидно, вышла из-под их контроля. Он хотел предпринять последнюю попытку, сыграв на ностальгии и тех теплых отношениях, которые у него были с дочерью.

– Лаура, постой! – бросил Исаак повелительным тоном, пытаясь ее остановить.

– Ну что еще?! Все уже сказано! Если вы обращаетесь со мной как с ребенком, значит, нам больше не о чем разговаривать.

Исаак пустил в ход запасной план, пытаясь разрешить ситуацию, зашедшую в тупик.

– Хулия, не оставишь нас на пару минут? Я бы хотел побеседовать с ней наедине, – сказал Исаак своей супруге, которая в подобных вопросах не отличалась особой деликатностью.

Мать Лауры поднялась с кресла и взбешенной фурией покинула библиотеку, не преминув перед этим оставить дочери напутствие:

– Я не потерплю подобных выходок, сеньорита. В следующий раз ты первым же поездом отправишься в Париж.

Лаура равнодушно взглянула на мать, понимая, что их теплые отношения превратились в чисто символические. Более того, в своей помолвке по расчету девушка винила именно мать.

Когда супруга Исаака вышла из библиотеки, хлопнув дверью, он попытался навести порядок в этом абсолютном хаосе.

– Присядь, пожалуйста.

Лаура сделала глубокий вдох, чтобы унять накопившуюся ярость, и подчинилась. Отец обладал даром успокаивать ее парой фраз, хотя ни о каком изменении решения не могло быть и речи.

– Доченька, я прекрасно понимаю, что ты уже взрослая и даже в какой-то степени независимая женщина. Мы не можем обращаться с тобой как с ребенком, но ты не должна так просто пропадать. Ты хоть понимаешь, как мы переживали?

Наследница Понсов ненадолго задумалась.

– Прости, папа, но тебе не кажется, что я уже достаточно взрослая, чтобы отчитываться за каждую прогулку?

– Дорогая моя, я все понимаю, но ты не можешь вести себя как дикарка, особенно, когда ты помолвлена. Если кто-то узнает, у нас будут проблемы. Ты ведь осознаешь всю важность этого брака с наследником семьи Мас…

Лаура бросила на отца еще один сердитый взгляд. Они все решили сами, не посоветовавшись с ней, и ей этот дерзкий поступок казался неуважительным. Девушка прекрасно понимала нужды семьи, но с ее мнением даже не стали считаться; решение, принятое ее родителями, устарело на пару веков. Она получила образование в современном Париже и имела право сама распоряжаться своим будущим.

– Вы сами не оставили мне никакого выбора. Почему я должна выходить замуж за идиота, с которым даже не знакома? Я просто не могу этого понять, папа. С одной стороны, ты твердишь, что я стану твоей наследницей в мире, полном мужчин, а с другой – что я должна подчиниться устаревшей традиции, по которой семья решает, с кем мне иметь детей. Тебе