Читать книгу - "Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль"

неожиданно подумал о доне Антонио. Что с ним случилось? Жив ли он сейчас? Скорее всего, его уже не было на этом свете. Я вспомнил слова, которые он сказал мне во время нашей последней встречи: «Прежде чем завербоваться в другую армию, прежде чем снова вступать в борьбу, спросите себя: „Готовы ли эти люди пойти в такую атаку, способны ли выдержать такую осаду?“ Так, по крайней мере, вам станет ясно, правое их дело или нет».

Я постарался выбросить эти мысли из головы. Но образ дона Антонио возникал передо мной снова и снова, как назойливый шмель, решивший забраться в мои мозги. И в конце концов мне привиделся сон наяву. Мауси меня предупреждала, что, когда человек принимает отвар черной репы, это зелье может иногда неожиданно оказывать на него свое действие на протяжении нескольких месяцев. Может быть, именно поэтому я вообразил, будто дон Антонио, подпоясанный генеральским кушаком, идет рядом со мной по тропинке среди густого американского леса и мы ведем разговор.

– Послушайте, дон Антонио, – говорил я ему, – вы не можете просить меня вернуться к этим людям. От них отвратительно воняет, по крайней мере от мужчин, они крикливы, недисциплинированны и драчливы. Вы бы никогда не возглавили такую орду. Никогда в жизни!

Но дон Антонио или кто бы со мной ни был – его призрак или плод моего воображения – ответил:

– Те, кто требует, чтобы все сторонники их дела были безукоризненно чисты, – просто зануды, которые ищут повода отказаться от службы. – Затем он продолжил: – Разве наше дело было безупречно? Разве мы не страдали от низостей, трусости и предательств? Разве вы не помните, как красные подстилки пытались сорвать защиту Барселоны, действуя внутри ее стен? Ну и что из этого? Как нам следовало поступить? Опустить руки, перестать бороться, потому что в наших рядах были люди недостойные, потому что мы страдали от нарушений и скудного снабжения? – И он заключил: – Я не спрашивал, безупречно ли дело ямаси, – я спросил только, справедливо ли оно.

– Но, дон Антонио, – возразил я моему воображаемому собеседнику, – мне надо заботиться об этом мальчишке, моем названом сыне. Защищая стены родного города, я видел смерть своего сына и не могу допустить, чтобы эта трагедия повторилась. Нет, нет и нет: моя первая и главная обязанность – обеспечить его безопасность и доставить в Покоталиго.

Призрак дона Антонио остановился около меня, и мне тоже пришлось застыть на месте. Он посмотрел сначала на меня, а потом на Деда, ехавшего верхом, и бросил мне:

– Я предполагаю, что с этой задачей может справиться осел.

Как раз в эту минуту рядом с нами оказался какой-то всадник. Это был индеец, который едва держался на своей тощей пегой лошади. Бедняга то и дело терял равновесие и скользил по спине животного, точно обмылок по раковине, пока наконец не свалился на землю. Я поинтересовался, что с ним случилось. И знаете, в чем было дело? Как оказалось, этот тип просто напился до беспамятства.

Я схватил его за пучок волос на голове и закричал:

– Трус! Ты вовсе не ранен. Цезарь пытается покончить с рабством в этой части света, а как ему помогаешь ты? Смываешься в Покоталиго, чтобы там отсыпаться!

Я велел ему подняться с земли и вложил ему в руки поводья осла. Бедняга до того напился, что еле держался на ногах.

– Ты должен доставить этого мальчишку в Покоталиго, – приказал ему я. – И не вздумай оставить его одного, пока не доберетесь до места. А если ты этого не сделаешь, я тебя найду и сначала отрублю топором твой пучок, а потом и голову.

Сказав это, я вскочил на его лошадь и отправился назад, чтобы присоединиться к армии ямаси.

Вне всякого сомнения, нам предстояла битва, выиграть которую мы не могли. Цезарь ошибся в выборе стратегии, и я это знал. Катастрофа была неминуема, да. И тем не менее я не мог его бросить, не мог, и все тут.

Цезарь встретил меня полуулыбкой. Когда моя лошадь поравнялась с его конем, я сказал ему резко:

– Попробуй только сказать что-нибудь о моей маске, и я вернусь туда, откуда приехал.

И на этот раз Цезарь, этот великий вождь, не решился мне ответить.

Почему люди сражаются? По сути дела, ответ чрезвычайно прост: потому что они не могут поступить иначе.

* * *

Именно так я и стал участником этой трагедии, которую впоследствии назовут «битвой при Солкехатчи».

Вместо того чтобы направиться к Чарльзтауну самой краткой и прямой дорогой, Цезарь решил пойти кружным путем, намереваясь напасть на город с севера. Если армия Чикена уже находилась в городе, мы собирались его осадить. (И волею судьбы Суви-Длинноног заработал бы тогда сомнительную славу единственного в мире инженера, который взял все города одной из английских колоний.) А в случае, если Чикен и его ополченцы направлялись в сторону Порт-Ройала или Покоталиго, мы оказались бы у них в тылу, и неожиданно напали бы сзади, и, разгромив его войско, двинулись бы на Чарльзтаун. Согласен, этот план выглядел слишком оптимистично, но такая идея была не совсем безумной. К сожалению, возникла непредвиденная трудность: Чикен, в свою очередь, решил действовать точно так же! Я сейчас вам все подробно объясню.

Проведя в походе несколько дней, мы подошли к богом забытому индейскому поселку под названием Солкехатчи, неподалеку от которого протекала река с таким же названием. Каролинцы произносили это название на свой лад и из-за этого называли индейцев этого края saltcatchers, что в переводе с английского языка колоний означало что-то вроде «солевары». На самом деле их просто обманывало звучание этого слова, потому что в Солкехатчи соли было не больше, чем на вершинах Пиренейских гор.

Как бы то ни было, эти гнусные индейские «солевары» встретили нас не слишком приветливо. А если говорить серьезно, они вообще никакой встречи нам не устроили, ни хорошей, ни плохой, потому что, увидев нас, сразу дали деру и оставили в поселке только парочку больных и хромую и беззубую старуху. Дело было плохо. Цезарь направил свою колонну к Солкехатчи, рассчитывая отдохнуть там и запастись продовольствием, но на помощь столь негостеприимных хозяев рассчитывать нам не приходилось.

Оказалось, что индейцы-«солевары» были самыми отъявленными предателями, или, как мы говорим в Каталонии, проклятыми бутифлерами. Среди посланцев разных племен, которые наведывались на наш речной островок на большой равнине, были и их вожди. Они курили вонючие трубки с Цезарем, обещая ему помощь во всем, и клялись в вечной дружбе. Ха! Вечная