Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

и виноватой, подсматривающей в замочную скважину и объектом вожделения. Краем глаза она видела, как Мейми одернула платье и бросилась бежать к двери в другом конце сарая. Двое мужчин перекинулись какими-то словами, а затем Ниппер решительно двинулся следом за Мейми. Блондин пристально посмотрел на Оливию, а потом улыбнулся так, что у нее екнуло в животе.

Она огляделась по сторонам – на помощь звать некого. Бросив сумку, Оливия развернулась, побежала назад по переулку, перемахнула через первые ворота и бросилась ко вторым. За спиной слышались тяжелые шаги, но она не отважилась оглянуться. Едва она перекинула одну ногу через верхнюю перекладину вторых ворот, как чья-то рука ухватила ее за лодыжку. Она чувствовала, как из горла рвется крик, но оно сжалось и пересохло, и вышел только писк. Оливия изо всех сил вцепилась в ворота, но австриец дернул ее за ногу, и она неуклюже свалилась вниз, ударившись головой о стену.

Мужчина рассмеялся и сказал что-то – она не могла понять что, так сильно билась в ушах кровь. Он нагнулся, схватил ее и прижал к себе одной рукой, а другой стал рвать на ней рубашку и бюстгальтер, тиская грудь, пока глаза у нее не заволокло слезами от боли. Его лицо раскраснелось, сузившиеся глаза потемнели от вожделения. Оливия дождалась, когда он вопьется в нее ртом, а затем откинула голову назад и с замечательным хрустом врезала лбом ему в лоб. На мгновение его хватка ослабла настолько, что она смогла вырваться и бросилась бежать.

Оливия неслась со всех ног, отчаянно шлепая ногами по земле. Бюстгальтер съехал, грудь неудобно болталась. Она влетела во двор фермы с криком:

– Помогите! Помогите!

Вокруг никого не было.

Она бежала, пока легкие не стало жечь, а потом ее вырвало в сточную канаву. Ноги дрожали, как желе, жаркое солнце било в затылок, в глазах плясали черные звезды. «Выше нос, Ливи», – сказала она себе. Глубоко вдохнула, подтянула на место лифчик, заправила разорванную рубашку. Проковыляла на нетвердых ногах через двор, постучала в дверь фермерского дома и стала ждать, но ответа не последовало. Она заглянула в окна, но не увидела ничего, кроме знакомой обшарпанной мебели.

– Мейми! – позвала она через отверстие для почты. – Мейми, ты здесь? Это я, Оливия. Как ты?

Ни звука.

Присев на корточки, она окинула взглядом открытую местность до дальних коровников, но ни Ниппера, ни блондина не было видно. Ей нужно было рассказать кому-то о том, чему она стала свидетельницей, попросить о помощи, но прежде всего – найти Мейми.

Мейми тоже было восемнадцать лет. Только она считалась простоватой от рождения, была милой и добродушной и никогда никому не доставляла хлопот. Если Мейми велели что-то сделать, она делала это без вопросов и возражений, и теперь, когда она выглядела уже взрослой женщиной, это явно стало проблемой. Руки Оливии сжались в кулаки. Страх за себя сменился холодным гневом. Мать бедняжки два года назад заразилась какой-то инфекцией и, поскольку пенициллина гражданским не полагалось, побороть болезнь не смогла. Отец Мейми, фермер Робертс, овдовел, и на руках у него осталось хозяйство и семья: старший сын, Альберт, который сейчас воевал где-то в Западной пустыне, Лео, которому дали освобождение от службы для работы на ферме, и Мейми. Правду сказать, Оливия не слишком задумывалась о том, каково быть на месте Мейми, каково расти среди мужчин, не привыкших ни во что вникать, слишком занятых фермой и собственными заботами, чтобы думать о ее защите, не говоря уже о трудностях превращения из девочки в женщину. Фермеру Робертсу, вероятно, и в голову не приходило, что ей может грозить какая-то опасность: он-то все еще видел в ней ребенка. Что же до Ниппера Мартина… Оливия задохнулась от ярости, вспомнив о его предательстве. Как он мог вступить в союз с врагом, нацистом, против юной девушки, сестры приятеля, ему почти родной? Ниппер ведь был практически членом семьи, жил у них на ферме, после того как ушел из дома своей матери в Ньюлине – та запила с горя, когда ее Фрэнк утонул на траулере во время шторма, еще до войны.

Оливия побродила по двору, пока не нашла вилы, и направилась обратно к коровнику. Там не было ни души, если не считать нескольких стрижей на карнизах. Скоро и их здесь не будет – снова отправятся в Африку, рассекая на лету крыльями прохладный воздух. Как бы ей, Оливии, хотелось улететь вместе с ними!

На сеновале она нашла Мейми: та беззвучно плакала, уткнувшись лицом в смирную полосатую кошку.

– Ох, милая моя…

Оливия вскарабкалась по сохранившимся ступенькам лестницы, бросила вилы и обняла девушку вместе с кошкой. Кошка, решив, что это уже слишком, вырвалась и убежала, что вызвало у Мейми новые слезы.

Сердце у Оливии сжалось. Как они посмели сотворить такое с этой бедняжкой? Она не могла заставить себя даже мысленно произнести «изнасилование». Это было абсолютное табу. На изнасилование ведь способны только изверги и чудовища. А Ниппера Мартина Оливия знала с тех пор, как они вместе учились в школе: он всегда был противным и грубым, но ведь не чудовищем? Может, это она неправильно истолковала то, что видела в полутьме? Она вспомнила запах коровника, тихое, испуганное попискивание девушки и всхрапывание мужчины. Нет, она не ошиблась: это было изнасилование. За убежденностью пришла решимость.

– Идем со мной, Мейми. Идем, найдем твоего отца.

Взяв Мейми за руку, Оливия повела ее на верхние поля, держа вилы наперевес, как знаменосец, идущий в бой. Если бы она сейчас увидела блондина, то вонзила бы ему вилы прямо в кишки. Эта картинка была такой четкой, такой явственной, что пугала даже ее саму.

Неподалеку от брошенного трактора «Фордзон», стоявшего посреди невспаханной полосы, собралась толпа мужчин. Ничто, кроме пожара, чумы или наводнения, не могло бы заставить фермера Робертса остановиться посреди полосы! Оливия ускорила шаг, волоча за собой Мейми так быстро, что бедняжка спотыкалась на неровной земле.

– Вот она! – воскликнул кто-то, и толпа расступилась. Оливия с тревогой увидела в ней Ниппера и блондина, а также фермера Робертса, Лео и еще человек пять мужчин с ферм Кемиэла и Керриса, которые привели с собой упряжки лошадей. Все глаза обратились на Оливию с Мейми. В воздухе полыхала враждебность. Мейми заплакала.

Оливия глубоко вздохнула и воткнула вилы черенком в землю.

– Фермер Робертс, можно поговорить с вами минутку?

Фермер сдвинул на затылок свою неизменную кепку, обнажив полоску бледной кожи.

– О чем?

– Я имела в виду – поговорить наедине. Это касается… – она слегка кивнула в сторону его дочери.

– Про это