Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

Женщина смеется.

– Это поколение – не люди, а гвозди! Только представьте – столько времени жить с туалетом на улице! – Она качает головой. – Работы будет немало. Я бы порекомендовала вам Криса Джорджа, но он сейчас на Сейшелах. Не лучший вариант, если нужно что-то делать прямо сейчас. А попробуйте договориться с Джеффом Холмсом. Я слышала, что он очень надежный. Не дешевый, но надежный.

– Но не Эзра и Сол Спэрроу? – спрашиваю я, и она сгибается пополам, как будто вот-вот упадет от смеха.

– О нет, – говорит она. – Только не Сол и Эзра.

Я записываю номер Джеффа Холмса.

На доске объявлений возле магазина, среди рекламы тай-чи, курсов рукоделия и фермерского рынка, висит карточка с рекламой строителя и сантехника: «Решим вашу проблему. Мелкая работа – тоже работа». Кто-то написал что-то под этим объявлением, а кто-то другой зачеркнул. Я вглядываюсь в каракули и разбираю нацарапанный комментарий: «Вали домой, паки. Вон – значит вон!»

Меня охватывает такое возмущение, что я записываю номер и тут же звоню.

* * *

Джефф Холмс появляется первым.

– О черт, пташка, трубы-то свинцовые. – Он почесывает в затылке. – Та еще работенка. Все придется менять, подчистую. Я не видел ничего подобного с тех пор, как делал ремонт у моей бабушки.

– Но это возможно?

– Так-то да, но я очень занят. Пожалуй, смогу поставить вас в очередь… на ноябрь?

Я таращусь на него.

– На ноябрь? Но моя кузина в больнице, и ее не выпишут, пока дома не будет всего необходимого.

У Джеффа делается слегка виноватый вид, но он твердо стоит на своем.

– Извините, у меня много работы. Могу записать вас на случай, если кто-то отменит заказ.

Мы сходимся на этом, хотя я понимаю, что это просто отговорка, и он уходит, насвистывая, с облегчением.

Я впадаю в уныние. Конечно, это будет кошмар. Похоже, к этому дому уже сто лет никто не прикасался. Вероятно, эта задачка только для застройщика с кучей денег и собственными рабочими. Во что же я ввязалась? Решив не поддаваться отчаянию, я иду к Габриэлю с мирным предложением – с виноградом, который отвергла Оливия. Попугай злобно смотрит на меня из клетки.

– Если я тебя выпущу, ты должен пообещать мне, что вернешься обратно без сопротивления, – говорю я ему. Он наклоняет голову в знак согласия, но, подозреваю, только для того, чтобы получше рассмотреть виноград. – Ну давай.

Я открываю дверцу, и он вспрыгивает на порожек, взъерошив перья, словно готовится к полету.

– Аля, аля, – говорит он и тихонько свистит. – Р-рука Эсме!

– Не имею ни малейшего понятия, что это значит, – сообщаю я ему.

Он бросает на меня саркастический взгляд, затем воровато хватает виноградину и отлетает к книжному шкафу.

– А если бы ты остался здесь, то мог бы съесть три виноградины, – говорю я.

Я доливаю ему воды, насыпаю семечек и торжественно клянусь заняться уборкой комнаты. Попугай тем временем надменно смотрит на меня, а затем принимается за свое угощение, словно давая понять, что одна виноградина в когтях стоит больше, чем две в моей руке.

Все еще улыбаясь, я закрываю дверь и выхожу в коридор, где вижу фигуру за витражным стеклом, заглядывающую в дом. Не удержавшись, слегка вскрикиваю. Фигура делает шаг назад. Я вспоминаю об объявлении и поспешно открываю дверь.

– Я не хотел вас пугать.

Карие глаза смотрят настороженно.

Я протягиваю руку.

– Я Ребекка Янг.

– Реда, – отвечает он, пожимая мне руку. Затем прикладывает другую ладонь к груди и отвешивает полупоклон, удивительно учтивый. – Реда Меджани.

– Вы тот строитель, которому я звонила?

– Я сантехник и строитель. Мой брат Мо у нас главный, но сейчас он работает в Пензансе.

Английский у него чистый, но с акцентом. Выговор французский, вид средиземноморский.

Он мне сразу нравится. Вежливый, серьезный, он ходит из комнаты в комнату, делая пометки, молча и обстоятельно. Я веду его в подвал и объясняю, что Оливия велела заложить его кирпичом. Реда качает головой в недоумении.

– Зачем ей это нужно? – Он трогает стену и смотрит на свои пальцы. – Кажется, сухо. Хорошее место для хранения. – Он оглядывается по сторонам. – Полезное дополнение к дому, я бы сказал.

– Думаю, она заботится о безопасности, – говорю я. – В этом районе неспокойно.

Реда поднимает брови.

– Если закрыть подвал, это вряд ли поможет. – Однако обходит вокруг, осматривает пол, потолок, делает пометки карандашом. – Можно поставить строительные опоры, а потом заложить дверные проемы шлакоблоками, если ей так хочется. Но я так думаю, это не первоочередная ваша задача.

Мы возвращаемся наверх, и это облегчение после холодного подвала. Есть там что-то гнетущее – может, меня пугает сама мысль о том, что надо мной целый дом, а может, у меня клаустрофобия. Реда достает лазерный измерительный прибор и отправляется делать более подробные записи о необходимых преобразованиях, а я, вместо того чтобы следить за ним, иду снимать покрытые птичьим пометом чехлы с дивана в комнате Габриэля – под пристальным взглядом попугая, который чудом позволил мне заманить его обратно в клетку. Для начала простирну покрывала вручную, решаю я: стыдно отдавать их в прачечную в таком виде. Я выношу грязный сверток в сад и вытряхиваю покрывала, стараясь делать это не против ветра, чтобы не наглотаться поднимающейся от них клубами ядовитой пыли. Оставляю ткань прожариваться на солнце для дезинфекции и возвращаюсь в дом, где едва не налетаю на Реду: после солнечного света в полутьме дома я почти ничего не вижу. В руке у Реды потерянный браслет.

– Я нашел вот это, – говорит он. – Похоже, кто-то потерял.

Увидеть браслет снова – такое облегчение, что я почти выхватываю его у Реды и сжимаю в кулаке. Меня мгновенно окатывает волна тепла – как будто кто-то сказал мне, что все будет хорошо, что все плохое пройдет, как буря, что солнечный свет вернется. Я прижимаю браслет к груди, вдыхая его слабый ободряющий аромат, а затем снова надеваю на запястье.

Подняв глаза, я вижу, что Реда с любопытством смотрит на меня.

– Вы мусульманка?

Вопрос настолько неожиданный, что я разражаюсь смехом.

– Нет, а что?

– Это мисбаха.

Мне это ни о чем не говорит.

– Мусульманские четки для молитвы, – объясняет Реда. – На вид очень старые, и сделаны прекрасно. В наше время редко найдешь такие красивые.

– Это четки моей кузины, той старушки, которая здесь живет.

– Она мусульманка?

Я морщу лоб.

– Нет… – Как странно! Тут я кое-что вспоминаю. – Но она много путешествовала. Она упоминала, что ходила по Сахаре.

Глаза Реды лучатся светом.

– Она, похоже, интересный человек. Можно? – Он берет меня за запястье и поворачивает его, чтобы рассмотреть бусины. По мне пробегает теплый трепет, и я чувствую,