Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

– Кому это?

– Миссис Огден. Она дома?

На Оливию нахлынула волна облегчения – словно теплом омыло изнутри, – но почти сразу же вернулись сомнения. Если с ее родителями что-то случилось, не могли ли телеграмму адресовать Уинни как единственному взрослому человеку в доме? Лучше уж схватить крапиву сразу, твердой рукой.

– Я схожу за ней.

Уинни была в буфетной, мыла свою дочь в медной ванне. Мэри стояла в ней, голая и тощая, как стриженый ягненок. Экономка пронзила незваную гостью ледяным взглядом. Оливия готова была поклясться, что эта миссис Огден меняет цвет глаз, когда захочет, как кошка.

– Вон отсюда! – Уинни махнула на нее рукой с мылом. – Нечего глазеть на девочку.

Оливия отошла к дверному проему и повернулась спиной.

– Там почтальон…

– Вон!

– Телеграмма.

Наступила долгая тишина, а за ней всплеск: брусок мыла выпал из рук Уинни. Затем экономка сунула полотенце в руки Оливии:

– Домой ее и вытри насухо.

Оливия накинула полотенце Мэри на плечи, прошипела: «Стой здесь!» – и побежала обратно по коридору, чтобы ничего не упустить. В коридоре было очень тихо: никто не произносил ни слова, но Оливия видела, как Уинни читает слова на листке бумаги, который дал ей почтальон.

«Господи, пожалуйста, только не папа! – исступленно взмолилась Оливия, а потом, устыдившись, добавила: – И не мама».

Уинни в последний раз пробежала глазами телеграмму и спрятала ее в карман фартука. Берт все еще топтался на пороге.

– Если хотите ответить – девять слов шесть пенсов.

– Можете передать: «Завтрашним поездом Уинни». Всего три, мне полагается сдача, – коротко сказала Уинни, опуская монету ему в ладонь.

Берт записал сообщение, отсчитал, поворчав, пару монет, нахлобучил кепку и торопливой рысцой зашагал обратно по тропинке. Уинни долго стояла, глядя в серое утро, прежде чем захлопнуть за ним дверь.

Оливия, раздосадованная такой ее скрытностью, попятилась назад по коридору и увидела, что Мэри стоит у двери в буфетную и вся дрожит. Схватив девочку за худенькие плечи – крепче, чем требовалось, – Оливия уволокла ее обратно в комнату и принялась яростно растирать.

– Ой, больно! – Извиваясь в бесцеремонных руках Оливии, Мэри устремила умоляющий взгляд на мать, когда та вошла в комнату. – Оливия бросила меня одну, и я заме-е-ерзла, – прохныкала она.

Однако на этот раз ее жалобы остались без внимания. Уинни взяла у Оливии полотенце и стала рассеянно вытирать дочь.

– Придется мне оставить Мэри с тобой, – проговорила она через некоторое время. – Моя мать очень больна.

Оливия, собравшаяся было бурно протестовать, закрыла рот.

– Мне очень жаль, – сказала она с тайным облегчением оттого, что дурная весть касается не ее родителей.

Мэри потянула мать за руку.

– Я хочу с тобой!

– Детям нечего делать у смертного одра старой женщины.

– Но Оливия ужасно себя ведет со мной!

Уинни слегка встряхнула ее.

– Ты должна быть взрослой девочкой, Розмари, и во всем слушаться Оливию. А теперь отнеси свои вещи наверх и дай мне подумать. Оливия, одень ее, хорошо?

На этот раз Оливия не стала возражать. В детской Мэри упрямо затвердела и сгибала руки под самыми неудобными углами, пока Оливия пыталась надеть на нее кофту.

– Ненавижу тебя!

– Ну и я тебя тоже ненавижу, так что квиты.

Для пятилетнего ребенка Мэри оказалась на удивление сильной. К тому времени, когда одевание было закончено, Оливия вся вспотела. Мысль об отъезде Уинни была радостной, но восторг перевешивала ответственность за Мэри. «Я ее в подвале запру, черт подери, если она вздумает со мной шутки шутить», – в ярости подумала Оливия. Это была заманчивая перспектива, но Оливия знала, что не сделает этого. Мэри наверняка исхитрится открыть дверь к морю, потащится вниз по контрабандистскому ходу, споткнется на лестнице, а потом еще утонет, – страшно представить, сколькими неприятностями это чревато!

* * *

Погода на следующее утро вполне отвечала настроению Оливии, наблюдавшей, как Уинни спускается по ступенькам крыльца к дорожке, где ее ждет Джаго в их прекрасной «Standard Flying 8», из выхлопной трубы которой вырываются струйки дыма. Бедная девочка, подумала Оливия, – так долго простояла брошенная и забытая, а теперь ее выгнали на улицу в такой ужасный день. И тут ей пришла в голову мысль. Не то чтобы «План» с большой буквы, но все-таки план! Внезапно преисполнившись энергии, Оливия побежала на кухню, вымыла посуду для завтрака и оставила сохнуть, что ей обычно не разрешалось. Затем она заперла протестующую Мэри в спальне, надела непромокаемый плащ и зюйдвестку, распихала по карманам все необходимое и двинулась через лесок за домом к сарайчику, который они использовали в качестве гаража. Возвращения Джаго долго ждать не пришлось.

– Успели на поезд?

Джаго опустил окно и с любопытством посмотрел на нее.

– Угу.

– Я подумала, что могу избавить тебя от необходимости идти до самого дома, – сказала Оливия. С ее зюйдвестки стекали капли дождя. – Я возьму заводную ручку и сама положу ее на место. Чтобы не попала в руки врагов, как говорят в Министерстве.

Джаго припарковал машину и неохотно отдал Оливии ключ от гаража. Оливия мило улыбнулась. Несомненно, у обоих в голове была одна и та же мысль. Оливия дождалась, когда Джаго скроется из виду на тропинке, ведущей к ферме, и, широко распахнув старые скрипучие двери, вернулась в гараж. «Восьмерка» стояла там. Ее длинный темный капот был теплым, как брюхо пугающе огромного спящего зверя (дракона, пришло на ум Оливии). Сумеет ли она вспомнить, как заводится двигатель? Оливия забралась внутрь, на водительское сиденье, еще хранящее на жесткой коже тепло Джаго, убедилась, что ручной тормоз включен, а передача выключена. Затем потянула за шнур стартера, ожидая, что двигатель заурчит, но ничего не произошло. Вот досада! Она выбралась из машины и подошла к ней спереди, ощущая что-то вроде трепета перед решеткой и сверкающими жалюзи радиатора. Припомнив заботливые наставления отца о том, как не повредить большой палец в процессе, она взялась за пусковую рукоятку, дважды хорошенько крутнула ее, чтобы уловить нужный момент, прежде чем сделать еще один сильный рывок… Сердце у нее бешено забилось, когда двигатель дико взревел. Она почти ждала, что он выдохнет пламя.

Дрожа от волнения, Оливия вывела машину на асфальтированную дорожку, неуклюже развернула, направляя в нужную сторону, и «восьмерка», пыхтя, понеслась вниз с пологого холма. По мере того как дорога шла все круче под уклон, автомобиль набирал скорость, а затем по длинной параболе покатил мимо фермерских домиков и Карн-Ду, где размещался контингент солдат. Всю дорогу, пока ехала по деревне, Оливия держала ногу на тормозе: узкие улочки усложняли задачу, особенно если навстречу выедет другой автомобиль. Но ей везло: люди экономили бензин на случай