Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

сторону, я снимаю поддон и обнаруживаю, что на тумбе с одной стороны грубо вырезано лицо, которое смотрит на меня невидящими глазами. В безыскусной простоте резьбы чувствуется какая-то первобытная сила. Повернув тумбу, я обнаруживаю второе лицо с обратной стороны: скуластое, с длинным прямым носом и суровыми глазами под тяжелыми веками. Выражение у него насмешливое, губы изгибаются в легкой улыбке. То, первое лицо – более мрачное: брови сведены вместе, уголки губ опущены. Может, одно из этих лиц мужское, а второе – женское? Или это два выражения одного и того же человека? Перевернув тумбу вверх ногами, я обнаруживаю, что основание у нее полое и набито бумагой, а в глубине что-то дребезжит. Уж не здесь ли кузина Оливия спрятала свой драгоценный медальон, а потом забыла, куда его засунула? Я вытаскиваю скомканную газету, и что-то с грохотом падает на пол.

Но это не медальон Оливии. Это большой железный ключ.

Я задумчиво взвешиваю его в руке, размышляя, сколько же он пролежал в подставке, и не впервые ли за последние десятилетия я его потревожила. Мысль фантастическая, но ключ выглядит именно так. Что-то в нем – то, какой он старый, то, как тщательно его прятали, – снова вызывает легкий холодок на шее, как будто за мной кто-то подглядывает. Я чувствую, что лучше положить ключ на место, и заталкиваю его обратно, а следом – куски газеты.

Кисточка браслета ласкает мою руку, словно одобряет.

Я как раз ставлю «летучую мышь» на стол, когда слышу голоса, и от неожиданности у меня все обрывается внутри. Выбежав в коридор, я вижу двух крупных мужчин средних лет в засаленных куртках и мешковатых джинсах. Они занимают большую часть прихожей.

– Мама послала нас узнать, что тут надо делать.

Сыновья Рози.

Я смотрю мимо них в сад, подыскивая слова, чтобы их спровадить. Сол – он худее брата, самую чуточку, – оборачивается, чтобы проследить за моим взглядом, а потом ухмыляется. Зубы у него желтые и кривые, пальцы в пятнах никотина. Я за несколько шагов чувствую запах застоявшегося дыма.

– Может, крыльцо заново отстроить, а? – с надеждой спрашивает он.

– Думаю, лучше просто убрать.

Братья выглядят разочарованными.

Эзра оглядывает прихожую с таким лицом, какое бывает у механиков в автосервисе, когда они собираются сообщить, что у вас вышла из строя нижняя головка шатуна.

– Чтобы выставить этот дом на продажу, кучу работы надо провернуть.

– Он не продается, – коротко отвечаю я. – Нужно только сделать ванную внизу к возвращению Оливии.

Эзра цыкает слюной сквозь зубы.

– Ванная недешево обойдется. Сантехники нужны, квалифицированные электрики и всякое такое.

– Да, – соглашаюсь я. – Это большая работа.

Мужчины обмениваются непонятными взглядами, и Сол говорит:

– Я уверен, мы найдем и сантехников, и электриков, и всякое такое. – Он ухмыляется. – Мама нам жизни не даст, если мы вас без помощи оставим. Велела обязательно выяснить, что тут нужно сделать. Оливия нам как родная.

– Мне хотелось бы узнать расценки. Деньги не мои, придется подписывать разрешения. По всем деталям.

Эта парочка производит впечатление порядочных разгильдяев, пусть даже намерения у них самые благие.

Эзра пожимает плечами.

– Тогда надо бы осмотреть тут все хорошенько.

Распоряжение Оливии не дает мне покоя, но выгонять братьев было бы невежливо: они ведь пытаются помочь.

– Ладно, – говорю я, и они проходят мимо меня, оставляя за собой дымный след, и не только от сигарет: к ним примешивается сладкий запах чего-то больше похожего на травку.

Полчаса парни бесцельно бродят по дому и заглядывают туда-сюда, без всяких записей и замеров. Эзра открывает дверь в гостиную и отшатывается.

– Япона мать!

Он быстро закрывает дверь снова.

– Да, я знаю, – вздыхаю я.

На кухне я предлагаю поставить современную плиту. Сол поднимает бровь.

– Мама готовит для мисс Оливии. Ей нравится старая плита. Это настоящая корнуолльская кухня.

– Так было бы проще – для сиделок, да и для меня тоже.

– То есть вы собираетесь здесь жить?

Объяснять, что я останусь здесь, пока идет ремонт и когда Оливия вернется домой, кажется слишком сложным: все это так туманно. Я отвечаю неопределенно:

– Не исключено.

– Как-то диковато здесь, нет? – говорит Эзра. – Как-то неуютно женщине без семьи.

На его лице с отвисшим двойным подбородком бесстрастное выражение, тон ровный. Его слова перекликаются с тем, что сказал вчера его отец: они наверняка говорили обо мне.

– Оливия, кажется, счастлива здесь.

– Ну, она-то ведь не совсем одна? – хмыкает Эзра.

– В каком смысле?

Из гостиной доносится внезапный вопль, затем длинный свист, а следом крик:

– Меси мешки! Блээк!

Мужчины не обращают на это никакого внимания.

– К тому же, – продолжаю я, – здесь так красиво, в этой части побережья. Я люблю плавать и гулять. Мне уже не терпится изучить тут все как следует.

Сол качает головой.

– Вы поосторожней. Скалы у нас опасные. Половина земли, половина камня. Вода подмывает грунт, и они ползут. А тропа к берегу – сущий кошмар. Какая-то женщина сорвалась в прошлом году, прямо у Кемьела.

Эзра кивает.

– Сломала обе ноги. Скорую пришлось вызывать.

Наконец парням, кажется, становится скучно. Мы договариваемся, что они разберут завалы рухнувшего крыльца за наличную плату. Я помогаю им грузить обломки в кузов их грузовика: набираю полную охапку и таскаю по крутым ступенькам. Под конец работы мы все грязные, в пыли и чешуйках дерева, а моя сумочка полегчала на сорок фунтов. Я смотрю вслед отъезжающему грузовику с таким же облегчением, как на расчищенное крыльцо: как будто сыновья Рози увозят с собой мой грех. У меня совсем вылетело из головы, что надо бы рассказать кузине Оливии о происшествии с ее крыльцом, а теперь крыльца нет. Расскажу, когда увижу ее в следующий раз. Я уже решила взять машину напрокат вместо того, чтобы мучиться с Рози и ее манерой вождения. Осталось только разыскать медальон, чтобы отнести Оливии.

Смеркается. Я машинально бросаю взгляд на левое запястье, на котором всегда носила часы, пока недавно купленный смартфон не отменил в них необходимость… и с ужасом вижу, что маленького браслета с бусинами на руке больше нет. У меня екает в животе. Я осматриваю расчищенное пространство вокруг. Если я обронила браслет здесь, когда помогала Эзре и Солу разбирать завалы, то мне его точно больше не видать. Сбегаю по ступенькам на дорожку, но и там нет никаких следов. Я должна найти браслет: он ведь лежал спрятанным в ящике стола Оливии, как что-то ценное! Я роняю голову на руки и издаю вопль тоски и ярости. Я – ходячая катастрофа. Ничего мне доверить нельзя – ни маму, ни крыльцо, ни драгоценности.

«Выше нос, Бекки! – успокаивает мамин голос в голове. – Пройди еще раз там, где шла».

Я возвращаюсь в дом. Осматриваю в комнате, где нашла браслет, той,