Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

сторону Порт-Эниса с какой-то сосредоточенной яростью, так что шины визжали при каждом торможении, а на крутых поворотах их заносило так, что Оливию то и дело с силой ударяло о дверь; заросли цветов и трав так и хлестали по блестящему корпусу машины, пока они неслись по узким дорожкам. Если бы папа знал, его бы инфаркт хватил, подумала Оливия. Ей представился отец в поезде, мчащемся вглубь страны, с каждой минутой все больше и больше удаляясь.

Когда они свернули в переулок, ведущий к Рагиннису, дорогу им преградила пробка из служебных машин камуфляжной расцветки, и Эстель разразилась яростными французскими ругательствами, которые Оливия мысленно записала себе на будущее.

– Что еще такое? – раздраженно сказала мать и подъехала поближе, чтобы выяснить.

От толпы отделился высокий мужчина в потрепанных вельветовых штанах и дырявой майке и направился к ним.

– Добрый день, миссис, – сказал он.

– Добрый день, Джаго. Что происходит?

– Военнопленные, миссис Китто. Из Сент-Коламба партию привезли, на ферме работать будут. Министерство же требует повышать урожаи.

– Военнопленные? – ахнула Эстель. – Работать на полях? А они не сбегут?

Джаго рассмеялся.

– Мы за ними присмотрим, не волнуйтесь. Куда им бежать отсюда, с края света? Вплавь до Франции?

– Все-таки шанс, – коротко ответила Эстель.

Оливию до глубины души взволновала мысль о пленных иностранцах, вражеских солдатах, побежденных и захваченных их войсками.

– Можно посмотреть?

Не дожидаясь ответа, она распахнула пассажирскую дверцу и побежала туда, где вооруженные солдаты выводили из грузовиков небольшую группу мужчин в форме цвета хаки.

Если она ожидала увидеть рога и копыта или какие-то другие признаки инаковости, то ее ждало разочарование: враги выглядели совсем как люди, разве что более худые и оборванные. Военнопленные оглядывали свое новое место обитания без особого интереса, и Оливия вряд ли могла их в этом винить. Они были побежденными, заброшенными в далекие края, а перед ними лежала ферма Робертсов – запущенная, беспорядочно расползшаяся в разные стороны, с большим открытым двором, заставленным ржавеющей техникой, с аскетичным домиком (ставшим холодным и безрадостным после смерти жены фермера) и рядом полуразвалившихся сараев и пристроек, где водились крысы. Если их поселят там, им не позавидуешь, а скорее всего, так и будет, поскольку фермер Робертс известен злобным нравом. Наверняка им, ко всему прочему, поручат охотиться на крыс и истреблять их. Оливия вспомнила, как Лео, Ниппер и другие начиняли отравленным мясом обрезки водосточной трубы, а потом забивали до смерти пойманных грызунов, и содрогнулась.

Последний пленный выбрался из кузова грузовика и остановился, чтобы поглядеть вокруг, на раскинувшиеся фермерские угодья, море вдали и толпу зевак. Кожа у него была темно-каштанового цвета, а в глазах светилось любопытство. У Оливии перехватило дыхание, когда он окинул ее взглядом.

– А ну, Смуглый, пошел! – Один из охранников ударил его прикладом и толкнул в сторону других военнопленных. – Не на курорт приехал!

Через минуту их всех завели в ворота, и они скрылись из виду, а вскоре солдаты вернулись к своим машинам и двинулись в сторону Порт-Эниса. Оливия вернулась в автомобиль.

– Не убегай так! – гневно упрекнула Эстель. – Ты уже не маленькая. Я не хочу, чтобы ты бывала на ферме теперь, когда там разместили этих людей. Ты должна быть осторожной, слышишь?

Оливия кивнула, но знала, что не послушается.

* * *

Дома они ужинали холодными ломтиками роскошного жареного мяса, приготовленного накануне на обед, – «покутим напоследок!», как триумфально заявил Тони Китто, бросив заветный кусок говядины на мраморную столешницу в буфетной, – когда в прихожей зазвонил телефон. Эстель с преувеличенной аккуратностью отложила нож и вилку и сказала Оливии:

– Поди спроси, кто это, будь добра. Если твой отец, то позови меня, а если нет, скажи, что меня нет дома.

Оливия бегом пронеслась по коридору и схватила трубку.

– Добрый вечер, – проговорила телефонистка на другом конце линии. – Это Пензанс, двести семьдесят два?

Оливия подтвердила номер и приняла звонок.

– Алло? – произнесла она в шипящий вакуум. Через минуту отозвался женский голос:

– Алло, это Чайналс? Миссис Китто дома? Миссис Эстель Китто?

– Очень жаль, но ее нет, – соврала Оливия самым убедительным телефонным голосом. – Ей что-нибудь передать?

Опять потянулось долгое молчание.

– А когда она вернется?

– Думаю, не скоро.

– Понятно. – Вздох. – Мистер Китто сказал мне позвонить по этому номеру.

– Папа? – Оливию бросило в жар, а потом в холод. – То есть капитан Энтони Китто? Это точно? Он жив и здоров? С ним что-то случилось?

– Что-то случилось, но не с ним, – холодно ответил голос. – Послушайте, передайте миссис Китто, что завтра мы приедем в Пензанс на поезде.

– Что? – переспросила Оливия, от потрясения забыв о вежливости. – То есть… прошу прощения? Кто приедет на поезде?

– Меня зовут миссис Огден, Уинни Огден, и я привезу Мэри поездом в полдень. Все улажено. Я бы оставила номер для миссис Китто, чтобы она перезвонила, но, видите ли, от дома ничего не осталось, – добавила она с невеселым смешком.

Оливия нахмурилась.

– Простите? Какой дом? Где вы находитесь?

– В Эксетере, дорогая. Вы не слышали новости? Позавчера у нас была ужасная бомбежка. – В голосе на другом конце провода – голосе Уинни Огден (что за кошмарное имя) – зазвучало легкое раздражение: – В общем, просто скажите, пожалуйста, миссис Китто – поезд в полдень. Поняли?

– Да, – неуверенно ответила Оливия, и связь оборвалась. Она долго смотрела на черную бакелитовую трубку, а потом опустила ее обратно на рычаг, словно та ее ужалила.

По коже бегали мурашки. Какой-то глубинный инстинкт подсказывал Оливии, что она только что имела дело с причиной утренней размолвки между родителями и что мама не обрадуется известию, которое она, Оливия, собирается ей передать.

Чувствуя странную слабость в ногах, Оливия двинулась обратно на кухню, на ходу подбирая слова, охваченная страхом, что ее мир вот-вот изменится навсегда.

Глава 5

Бекки

Вернувшись в Чайналс, я кладу список на стол под пристальным взглядом женщины с портрета – очевидно, как я теперь понимаю, молодой Оливии. Я смотрю на эту девушку с решительной нижней челюстью, выписанную жирными мазками масляной краски, с неожиданной симпатией. За то короткое время, что я провела с ней в больнице, она успела проникнуть в мое сердце.

– Обещаю, – говорю я ей вслух, – сделать для вас все, что в моих силах.

На обратном пути из Труро я приняла важное решение. Во что бы то ни стало я должна помочь Оливии вернуться домой! Я не могу допустить, чтобы она зачахла в больнице, как моя бедная мать. Интересно, как я объясню Эдди такую долгую отлучку? И тут я понимаю, что сама отлучка меня не беспокоит. Это одновременно любопытно и тревожно.

Я вновь смотрю на