Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

чувства, и тщетные усилия приводили его в отчаяние.

– У дедушки есть свой дом. И у тебя тоже. – Бен завязал шарф аккуратным узлом. —Я тоже хочу свой дом.

– Ты хочешь съехать отсюда и зажить своей жизнью? – спросила Мэдди. Брат кивнул. – А с мамой ты об этом говорил?

– Она не разрешает. Это несправедливо.

– Давай я с ней поговорю, – предложила Мэдди. – Это серьезный шаг, Бен. Нам нужно все тщательно обдумать. – Она снова обняла брата. – Но я так горжусь тобой! Мой маленький братик взрослеет.

Шарон всегда удавалось нащупать тонкую грань между поощрением и обузданием сыновьих порывов. Она мягко побуждала Бена к приобретению нового опыта, но не позволяла ему зайти чересчур далеко, чтобы он не пал духом в случае неуспеха. Мэдди были понятны сомнения матери, но разве желание Бена обрести некоторую независимость не было позитивной тенденцией?

Мэдди слишком устала, чтобы размышлять об этом прямо сейчас. «Лучше обсудить это всем вместе завтра», – решила она. И, закинув на плечо рюкзак, прошла по лестничной площадке к спальне, где она страдала, училась и мечтала о своем будущем в юности. На месте постеров с бой-бэндами, когда-то взиравших на нее со стен, теперь болтались порванные лоскуты обоев, а в платяном шкафу до сих пор висела ее старая одежда. Мэдди легла на кровать, достала мобильник, чтобы проверить сообщения, и, не в силах устоять, проверила свои аккаунты в сетях.

Какой-то аноним любезно предупредил ее о новой волне травли. На форуме, призванном уничтожить ее репутацию, Мэдди увидела фотографию Бена, которую они с Шарон запостили чуть раньше – рекламируя его рисунки. Под снимком Паслён оставил очередной гадкий комментарий: «Ее брат дебил. Наверное, мамаша родила его на старости лет». А кто-то еще добавил: «Небось еще пила и курила».

Мэдди резко выпрямилась. Одно дело – нападать на нее. Но теперь хейтеры взялись за ее родных. Они пересекли красную линию! А это слово – «дебил»? Да как они посмели навесить на ее талантливого, веселого и заботливого брата такой обидный ярлык? Как можно быть такими жестокими? Девушкой завладела слепая, иррациональная ярость, которую, увы, некуда было выплеснуть. Окажись сейчас перед нею Паслён, она дала бы ей полную волю.

Глава шестая

Лос-Анджелес, апрель 2024 г.

– Мадлен, дорогая! Ну, наконец-то! – Дед широко раскинул руки, и Мэдди прильнула к нему для объятия.

Дед никогда не был высоким, но при каждой очередной встрече с ним ей казалось, будто он съежился еще больше, стал еще ниже. Отступив назад, она внимательно изучила его лицо – в поисках каких-либо признаков той странности, о которой обмолвилась мать. И с облегчением выдохнула: дед выглядел таким же добродушным и невозмутимым, как и всегда. Хотя… в его глазах Мэдди подметила новый, необычный блеск. Да и в движениях деда чувствовалась нарочитая целеустремленность. День выдался теплым, но на нем был твидовый жилет, надетый поверх рубашки в синюю клетку, и дополнял этот яркий наряд красный галстук-бабочка. В ранней юности Мэдди испытывала неловкость за эксцентричные костюмы деда. Но со временем он стал сдержанней, а она достаточно повзрослела для того, чтобы оценить его стиль.

– Проходи, – сказал дед, бодро зашагал по коридору своего маленького дуплекса и увлекая ее за собой. – Кофе хочешь? Ты выглядишь уставшей. Поздно легла вчера?

– Плохо спала, – ответила Мэдди. – Но кофе не буду. Спасибо. Я уже выпила дома. Лучше расскажи мне об этой предсмертной уборке. Как по мне, так звучит мрачновато.

– Ты глубоко заблуждаешься, – возразил дед. – Ты не представляешь, какое это полезное дело. Приготовление, так сказать, к новому этапу существования. После смерти Бетти я, конечно, избавился от кучи вещей, и мы продали дом, но с тех пор у меня накопилось хлама не меньше, чем было тогда. Вы еще будете благодарить меня, когда я уйду в иной мир.

– Дедуля! Мне претит думать об этом, – запротестовала Мэдди.

– Я тоже нуждаюсь в тебе, дорогая, – признался дед. – Мадлен, я хочу, чтобы ты стала моей союзницей. Так ведь сейчас говорят? Твоя мать отказывается меня понимать, и мне не хочется растревоживать нашего милого Бена. Ты должна заступиться за меня. Не волнуйся, я сейчас все объясню.

Открыв дверь в свой кабинет, дед слегка посторонился, пропуская Мэдди вперед. При виде того, в каком состоянии была комната, ее сердце сжалось: кучи книг и бумаг по всему полу, нагромождение картонных коробок.

– Большую часть этого можно отвезти в пункт сбора и утилизации отходов, – продолжил дед. – Ты же приехала на машине, так? Но сначала я хочу перебрать кое-какие бумаги.

Переложив папку с кресла на стол, дед сел, жестом призвав Мэдди последовать его примеру.

– Теперь послушай. Я готовлюсь к смерти, внучка, и хочу, чтобы ты помогла мне.

Лишившись на миг дара речи, Мэдди лишь уставилась на него.

– Не в самое ближайшее время, надеюсь, – только и сумела выдавить она в итоге.

– Никогда не знаешь наверняка. – Дед покосился на фотографию своей покойной жены, стоявшую на столе в серебряной рамочке. – Ты, скорее всего, не помнишь свою бабушку, но она ушла от нас внезапно: только что была живой, а в следующую минуту ее не стало. Благо для нее, конечно – ей не пришлось страдать. А мы, живые, остались с ощущением незавершенности: о многом не договорили, не успели обсудить решения, которые следовало принять сообща… – Дед помотал головой. – Так не должно быть после моей смерти.

Мэдди передернулась.

– Ты как-то пессимистично настроен, дедуля. Может, тебе нужен отдых? Или новое хобби? Если тебе не по нраву гольф, попробуй поиграть в мяч.

Дед раздраженно фыркнул.

– Ты такая же, как твоя мать. Да что с вами со всеми такое? Смерть – это часть жизни. Рано или поздно она приходит за нами. И это нужно признать, как факт. Мадлен, ты разочаровываешь меня. Я думал, что хоть с тобой найду взаимопонимание.

– Но мне ненавистна сама мысль о твоей смерти. – Глаза Мэдди наводнили слезы.

– Уходе – правильнее сказать, – поправил ее дед.

– Хорошо, если ты настаиваешь – пусть будет «уход». Но мне страшно даже помыслить, что тебя не будет рядом. Нам всем будет тебя не хватать.

Дед взял обе ее кисти и крепко сжал.

– Но это однажды случится, родная. Почему бы нам обоим не привыкнуть к этой мысли и не смириться с неизбежным загодя?

– Возможно, ты прав, – неуверенно пробормотала Мэдди.

– Умница моя! – улыбнулся дед. – Все будет хорошо. Мне показала путь моя мать. Заболев, она усадила меня за стол для разговора, и мы вместе обсудили все