Читать книгу - "Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд"

– Я пойду в свою комнату, – объявил он. – Спокойной ночи.

– Бен! – запротестовала Шарон. – Мэдди еще не доела. Сядь и дождись конца ужина.

Проигнорировав призыв матери, Бен убрал свою тарелку в посудомоечную машину (естественно, повозившись, чтобы вставить ее в держатель) и, ни на кого не взглянув, вышел из кухни.

Мэдди приподняла брови.

– С ним все в порядке?

Шарон нахмурилась.

– Он немного не в себе в последнее время. Не беспокойся, это скоро пройдет.

Теперь Мэдди задумалась над поведением брата: за ужином он был непривычно молчаливым. Обычно Бен по несколько раз повторял одни и те же истории, причем с таким воодушевлением, словно рассказывал их впервые. А сегодня Мэдди не услышала знакомых баек. А еще Бен не отреагировал на замечания матери, что было совсем на него не похоже.

– Я загляну к нему попозже, когда он закончит свои дела. Может, он откроется мне, – решила Мэдди.

Вечерний распорядок брата не менялся: он прибирался в своей комнате, раскладывал одежду на следующий день и пересматривал на айпаде «Друзей».

Шарон принесла им обеим еще пива.

– Что мы все о нас да о нас? Как дела у тебя, дорогая? Ты выяснила отношения со Стивом?

– Мы расстались несколько месяцев назад, но это не страшно, – ответила Мэдди. – Облегчение для нас обоих.

– Мне жаль, – погладила ее по руке мать. – Почему ты мне не говорила?

– Я же сказала, что наш разрыв был безболезненным, – пожала плечами Мэдди. – И мне не хотелось тебя волновать.

– Я все равно переживаю за тебя, – призналась Шарон. – Никто из этих твоих бойфрендов… – она произнесла слово «бойфрендов» так, словно они были плодами воображения дочери, – не продержался долго. Должно быть, эта ужасная история с Аароном так повлияла на тебя. Может, тебе стоит проконсультироваться с психологом…

– Мама, пожалуйста! – взмолилась Мэдди. – Когда ты, наконец, уяснишь, что я не желаю об этом разговаривать?

– Жаль, – повторила Шарон. – Какая же я ужасная мать.

– Да, ты такая, – процедила сквозь зубы Мэдди. – Если бы я купила тебя в магазине, то тут же сдала бы обратно и попросила вернуть деньги.

– Я говорю серьезно, – откинула назад свои седеющие светлые волосы Шарон. – Я много думала о твоем детстве в последнее время. Все пыталась понять: верно ли распределяла любовь и заботу между тобой и Беном. Скажи, ты чувствовала себя забытой и обделенной? Меня столько раз не было рядом с тобой.

– Мама, расслабься, все хорошо, – сказала Мэдди. – В некотором смысле Бен даже ограждал меня от излишней опеки – я могла заниматься всем, чем хотелось, пока ты держала его под крылышком. К тому же со мной рядом всегда были бабушка с дедом.

Всего в три месяца от роду Бен перенес операцию на открытом сердце, и весь последующий год мальчик то попадал снова в больницу, то выписывался из нее. Он отставал в развитии от своих сверстников и нуждался в сеансах физиотерапии – по несколько в неделю. И все детство Мэдди мать постоянно возила его по врачам для осмотра и назначения новых препаратов или ради обсуждения дальнейших мер по уходу. Мэдди не могла припомнить, когда впервые услышала слова «синдром Дауна», не говоря уже о «трисомии 21», более официального названия заболевания Бена. Он всегда был для нее дорогим братиком, просто чуть отличным от других детей. Мэдди полюбила его с того самого момента, когда родители принесли малыша из больницы. И брат отвечал ей безграничной преданностью. Иногда они, конечно, ссорились, как все братья и сестры, но ненадолго.

Все те часы, что Мэдди провела, помогая Бену выполнять упражнения, необходимые для нормализации мышечного тонуса и улучшения равновесия, укрепили связь между ними. Как только Бен смог ходить, он начал встречать ее после уроков на остановке школьного автобуса – невзирая на погоду. И засыпал лишь после того, как Мэдди целовала его и желала «Спокойной ночи». Бен раскрыл все лучшие качества в членах их семьи (за исключением отца, к сожалению), научив их быть добрыми и терпеливыми, открытыми для общения с людьми, непохожими на остальных. Брат обладал безмерным обаянием и заливистым смехом, и Мэдди не изменила бы даже волоска на его голове.

Она помогла матери вымыть посуду, посидела с ней немного – силясь не заснуть – на диване, и только после этого поднялась наверх. Когда Бен откликнулся на ее стук, Мэдди открыла дверь, увидела его сидящим на кровати, уже в пижаме, и присела рядом, тщательно выбрав место. Бен терпеть не мог, когда одеяло сминалось.

– Покажешь мне что-то новенькое? – поинтересовалась Мэдди, покосившись на стол на козлах, на котором были аккуратно разложены рисовальные принадлежности Бена.

Он рано выказал талант и страсть к рисованию и год назад, с помощью Шарон, открыл свою фирму по изготовлению поздравительных открыток и футболок с оттисками его рисунков.

Брат помотал головой.

– Все те же птицы и подсолнечники.

Птицы были коньком Бена. На его рисунках они обычно сидели в рядок на проводе – все одинаковые, только одна из них непременно совершала что-то безумное: свисала головой вниз, имела на голове шляпу или татуировку, летела самолетом или ловила сачком бабочек. Иногда Бен добавлял лозунг: «Следуй своим путем» или «Взгляни на мир по-новому». А иногда решал: «Пусть рисунок говорит сам за себя».

– Можно мне посмотреть? – спросила Мэдди, обводя взглядом стол.

Альбом Бена лежал открытым, и ее глаза привлек рисунок, на котором брат изобразил своего типичного персонажа – патрульного с округлой головой и бесформенным носом, сидевшего с согнутыми в коленях ногами в птичьей клетке. Мэдди рассматривала рисунок, пытаясь разглядеть в нем смысл, но не нашла ничего особенного. Только вот… весь рисунок пронизывала печаль.

– Смотри, я привезла тебе кое-что, – сказала Мэдди, заметив торчавший из ее рюкзака радужный шарф.

Кейт точно не возражала бы против того, чтобы она подарила его любимому брату.

Бен торжественно осмотрел шарф, прижал его к щеке и внезапно показался сестре таким беззащитным и уязвимым, что ее сердце сжалось от боли. Каждому из них приходилось бороться с чем-либо, но Бену было тяжелее всего.

Мэдди обмотала шарфом его шею.

– Всякий раз, надев его, ты подумаешь обо мне. И мы будем как бы ближе друг к другу.

– Спасибо тебе!..

Схватив Мэдди за руку, Бен притянул сестру к себе и уткнулся лицом ей в плечо.

– У тебя все в порядке, братишка? – спросила Мэдди, когда он наконец отстранился. – Тебя ничего не тревожит? – рискнула уточнить она.

Ее вопрос, действительно, был чреват нежелательными последствиями: брат часто не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить свои