Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– Куда это вы уставились? – подозрительно спросил Делонг и оглянулся. – А-а, плакат разглядываете. Эта реклама была заказана для «Сэчьюрдэй ивнинг» и так понравилась боссам, что они решили тиснуть ее плакатом.

– Что ж, нарисовано хорошо, – кашлянув, сказал Фрэнк. – Наша птичка выглядит прямо красавицей.

– Они все – красавицы, – сказал Делонг. – Я еще не видел самолета – хорошего самолета, – который был бы некрасив. Можете мне поверить: всякий хороший самолет выглядит как мисс Америка.

– Во Франции нам показывали на редкость безобразный, – возразил Фрэнк. – Один из экспериментальных прототипов фирмы «Норд», выпущенный этой зимой. В плане он еще ничего, но сбоку – в жизни не видел ничего более гнусного. Как блоха, даю слово. Вот такой короткий и горбатый, просто не верится, что это сверхзвуковая машина.

– Или машина плохая, или вы в ней чего-то не поняли, – сказал Делонг. – Пива хотите?

Не дожидаясь ответа, он откупорил вторую банку и налил Фрэнку в картонный стакан.

– Если хотите увидеть по-настоящему красивую машину, – сказал он, – посмотрите на последнюю работу Мак-Доннела. Двухмоторный эскортный истребитель, Ф-101 «А». Ровно год назад, двадцать девятого сентября, я присутствовал при его первом полете. Запомнил дату, потому что это день рождения моей сестры, той, что работает в Байресе. Я из-за этого испытания забыл послать ей каблограмму. Интересно, как она там сейчас. Я ей еще в июне советовал просить перевода в другое место. Хотя бы под предлогом климата, что ли. Я ведь чувствовал, что дело там кончится стрельбой. В этих проклятых странах только и жди неприятностей.

– Я не нахожу, сэр, – сухо сказал Фрэнк, – что Аргентина заслуживает названия «проклятой страны».

Делонг усмехнулся:

– Господи, не нужно понимать все так буквально. Я тоже знаю Аргентину и сохранил о ней самые приятные воспоминания. Во время войны я работал в Канаде, на заводах «Авро», мы продали аргентинцам несколько тяжелых бомбардировщиков… «Авро Линкольн», если вам приходилось слышать, – разновидность английского «галифакса». Так вот, один из них взорвался в воздухе, и я летал туда с комиссией экспертов. Это было уже под самый конец войны или даже после. Году, пожалуй, в сорок шестом. Мне понравилось, я даже подумывал остаться. Там красивые девушки. Правда, это соображение я в расчет уже не брал, но не заметить не мог. Очень красивые. Девушек там называют, если не ошибаюсь, «сенорита». Впрочем, кому я рассказываю! – Снова улыбка смягчила на мгновение сухое длинное лицо шеф-инженера. – У вас же была в Аргентине девушка, насколько помнится. Я еще писал о ней моей сестре, да? Что-то насчет визы? Конечно, конечно, теперь припоминаю. Ну и как, она уже в Штатах?

– Н-нет, – сказал Фрэнк. – Мы с ней несколько… поссорились.

– Вот как? – Делонг посмотрел на него с сочувствием. – Это жаль. Впрочем, в молодости чем же еще заниматься, как не заводить подружек, ссориться, искать новых… Нет, Аргентину я обругал не со зла, вы неправильно поняли. Я сказал только в смысле политической нестабильности. Только в этом смысле. Я давно уже чувствовал, что этому парню Перону долго не усидеть…

Делонг со стариковской аккуратностью вытряхнул крошки из пластикатового мешочка, разгладил его ладонью, сложил и спрятал в карман; из другого он достал кисет и короткую изогнутую трубку и принялся ее набивать. Фрэнк, опустив голову, скручивал в жгутики обрывки целлофана и раскладывал их перед собой.

– Очевидно, – сказал Делонг, закурив, – он просто перестал нас устраивать. В этом все дело.

– Кто? – рассеянно спросил Фрэнк, пальцем подгоняя один целлофановый жгутик к другому.

– Мистер Перон, кто же еще.

Фрэнк поднял голову и посмотрел на шеф-инженера с хмурым недоумением:

– А когда он нас устраивал? И почему вы вообще думаете, что…

– Что в Байресе не обошлось без нашей помощи? Сынок, в моем возрасте привыкаешь смотреть на вещи более зорко. Когда-то Перон был нам выгоден, несмотря на так называемый «антиимпериализм», все эти истории с Браденом и прочее, – был выгоден как гарантия против красной опасности в южной части полушария. Он и еще этот чилиец – как его, Ибаньес? А когда Перон довел страну до того, что возникла опасность взрыва, – мы убираем Перона и, так сказать, приоткрываем предохранительный клапан. Обратите внимание, Хартфилд, это стало стандартом нашей политики в отношении всех диктаторов. Их используют как дубинку против красных, а потом выбрасывают. Легко и просто, а? Нужно только очень внимательно следить за манометром, потому что в случае чего первыми, кто воспользуется взрывом в своих целях, будут те же красные. Логично?

– Не знаю, я никогда об этом не думал. Пожалуй, то, что вы сказали, выглядит и в самом деле логично.

– Еще бы! – торжествующе сказал Делонг. – Сынок, что бы про меня ни говорили, у меня все же есть голова на плечах. Мне следовало бы быть государственным деятелем, а не строить эти идиотские машины, которые стареют раньше, чем заканчиваются их заводские испытания. Я не люблю моей профессии, Хартфилд. Тупое, в сущности, дело. При всей кажущейся сложности и тонкости. Не говоря уже о том, что работаем мы для убийства, не для чего-нибудь.

Фрэнк снял и протер очки.

– Не знаю, – сухо сказал он. Он не любил таких разговоров. – Всякое оружие убивает, нужно только различать – кого и при каких обстоятельствах. Если существует вообще по-настоящему гуманное оружие, то это именно наше. Машины, которые мы выпускаем, предназначены только для перехвата. Когда уничтожается вражеский бомбардировщик, нужно думать не о погибшем экипаже, а о спасенном городе. Я на это дело смотрю так, и разговоры о «работе для убийства» представляются мне пустыми.

– Верно, – кивнул Делонг. – Многие мысли, сынок, не направленные на извлечение практической выгоды, принято считать пустыми. Однако без них не проживешь. Просуществовать можно, не спорю. Так что это дело вкуса. А ваши слова о «гуманном оружии» просто наивны! Это вам еще повезло, что вы пришли к нам сейчас, когда завод выпускает эту модель. А что бы вы сказали, появившись здесь на три года раньше, когда мы работали для военно-морского ведомства? Мы выпускали палубные истребители-бомбардировщики, типичные многоцелевые машины. Да вы знаете – А-26 «Барракуда». В Корее они применялись как штурмовики, и они же эскортировали бомбардировочные группы за 38-ю параллель. Значит, строившие эту самую «барракуду» поступали плохо, а построившие «стратофайтер» – хорошо? Наивно, сынок. Все мы работаем для убийства! Сегодня вы делаете перехватчик, а завтра не поладили с начальством и оказываетесь перед необходимостью искать работу, а единственная фирма, которая вам эту работу предлагает, строит, как вы вдруг узнаёте, вовсе не перехватчики, а межконтинентальные атомоносцы. Что же вы в таком случае сделаете? Откажетесь? Ничего подобного, сынок! Вы поворчите, а потом с тем же точно рвением засядете за