Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

«Военное министерство Соединенных Штатов с прискорбием извещает Вас…», для большинства жителей города эта война была связана с наступившим просперити и могла тянуться сколько угодно.

Она требовала самолетов. Истребители тактических соединений взаимодействовали с наземными войсками, держали под огнем вражеские коммуникации, без эскорта истребителей не могли громить Германию и Японию «Летающие крепости» стратегических воздушных сил. Завод в Уиллоу-Спрингс работал в три смены и все равно не справлялся с растущими заказами; щиты с огромными заголовками «ТРЕБУЮТСЯ» торчали вдоль дорог по всему штату. Любая девчонка, способная держать в руках гайковерт или клепальный пистолет, за неделю овладевала своим несложным делом и начинала зарабатывать по четыре доллара в час.

Легко заработанные деньги с такой же легкостью и расходовались. На Мэйн-стрит, рядом с новеньким отелем Статлера, засиял неоновыми огнями шикарный ночной клуб «Дайамонд Гартер». В дансингах лихо отплясывали модные танцы – суинг, джиттер-баг. Впервые опустели просторные витрины автомобильных агентств: все машины были давно распроданы, а новых не поступало, с заводских конвейеров шли танки и бронетранспортеры. Впрочем, ловкачи-агенты не унывали – спекуляция газолином и запасными частями давала им неменьший доход. Завидный бизнес делали теперь и ювелиры, и портные, и даже парфюмерщики – их новая клиентура набрасывалась на любую синтетическую дрянь, не отличая ее от довоенных парижских марок. День высадки в Нормандии город отметил иллюминацией и гомерическими кутежами во всех злачных местах – от «Бриллиантовой подвязки» до последнего окраинного бара.

Отрезвление началось весной сорок пятого года. Первым ударом грома с ясного неба было апрельское увольнение трех тысяч человек в одну субботу. Город притих. В конце августа, когда капитулировала Япония, компания «Консолидэйтед эйркрафт» объявила локаут, и завод стал.

Наступило похмелье. «Подвязка» закрылась, проститутки разъехались по более перспективным городам Техаса и Калифорнии, опустело большинство инженерских коттеджей. Впрочем, часть персонала на заводе осталась, в некоторых цехах что-то делали, время от времени с заводского аэродрома поднималась одинокая машина и долго кружила в пустом небе. Слыша ее унылый гул, горожане вздыхали, вспоминая незабвенный сорок четвертый год.

«Саутерн хералд» писал что-то о реконверсии, но на что можно было переключить завод, оснащенный для выпуска боевых самолетов определенного типа? В автомобильной промышленности реконверсия прошла сравнительно безболезненно, и уже весной сорок шестого года в витринах засверкали новенькие модели первого послевоенного выпуска (правда, их теперь мало кто покупал). Самолетостроение же свернулось почти полностью. Ненужные станки ржавели в цехах гигантских заводов на калифорнийском побережье, по пустым ангарам гулял ветер, трава прорастала сквозь трещины бетонного покрытия на брошенных испытательных аэродромах. Не было ничего удивительного в том, что фирма «Консэйр» разделила участь своих конкурентов; поговаривали даже, что завод в Уиллоу-Спрингс будет продан на слом.

Схлынувшая волна процветания принесла городу кое-какую пользу: он вырос, приобрел известность, украсился современными зданиями. Но жителям этого казалось недостаточно. Они были уже избалованы; привыкнув рассовывать по карманам плывущие туда деньги, они вовсе не хотели снова начать гоняться за ними в поте лица. А гоняться приходилось – работы в городе не было.

Со смертью завода остановилась жизнь почти всюду, за исключением нескольких маленьких предприятий, тоже появившихся во время войны, но не имевших к ней прямого отношения. Эти фабрички, выпускающие разную мелочь, кое-как еще существовали, перебиваясь от заказа к заказу. Основная же масса рабочих авиационного завода, которых к моменту апогея производства насчитывалось около восьми тысяч, осталась без дела и без надежд на заработок в будущем. Постепенно все они уехали в северо-восточные штаты, где переходила на мирные рельсы более устойчивая промышленность и шансы найти работу были в какой-то степени реальными. Уиллоу-Спрингс, скороспелый плод военного ажиотажа, оказался в неменьшей степени скоропортящимся и хирел из месяца в месяц – вплоть до июня пятидесятого года.

Корейскую войну в городе встретили равнодушно – опять там передрались какие-то косоглазые. Куда бо́льшую сенсацию вызвало другое событие: дня через два после начала боев на 38-й параллели к запертому помещению «Бриллиантовой подвязки» подкатила машина с номером федерального округа Колумбия, и из нее выбрался сам владелец клуба – еще более растолстевший за четыре года Джо Гиршфельд. В сопровождении трех типов Джо долго ходил по запущенным залам, что-то показывая и объясняя (это видели мальчишки, заглядывавшие в пыльные окна «Подвязки»), потом отправился в Статлер, где взял номер на двоих. Оказалось, с ним приехала платиновая блондинка с такой талией и такими бедрами, что все только рот разинули. Вечером, в баре, несколько человек попытались подъехать к Джо с расспросами, но тот сказал только, что думает поселиться в Уиллоу-Спрингс и что снова откроет заведение, хотя бы в убыток себе: очень уж приятно ему вспомнить былые дни. Он сказал также, что привез с собой знаменитого декоратора из Лас-Вегас, и когда тот заново отделает «Подвязку», то по сравнению с ней даже хваленый «Сторк-клаб» в Рино покажется хлевом.

Никто не мог понять, с чего бы толстяку Джо всаживать деньги в такое мертвое дело. Объяснить это можно было лишь причудой, если только не видеть в этом какую-то сложную махинацию с целью обжулить федеральное управление налогов. Но миновал месяц, и однажды чудесным июльским утром «Саутерн хералд» вышел с кричащим аншлагом через всю полосу: «ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ЗАКАЗ НА ДВЕСТИ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ – „КОНСОЛИДЭЙТЕД ЭЙРКРАФТ“ ВОЗОБНОВЛЯЕТ ПРОИЗВОДСТВО». В этот вечер «Бриллиантовая подвязка», заново отделанная, сияла всеми огнями. Джо Гиршфельд оказался ясновидящим.

Вернулись военные, вернулись проститутки и инженеры, вернулось процветание. Правда, это уже не было то незабываемое и неповторимое просперити начала сороковых годов; заработки были теперь несколько ниже, если пересчитывать на стоимость жизни. Но жизнь вернулась в Уиллоу-Спрингс: завод снова действовал.

С тех пор прошло пять лет. Корейская война давно окончилась, но завод продолжал работать полным ходом, как работал до начала Панмыньчжонских переговоров. На нем было занято теперь около шестнадцати тысяч человек, и то, что они выпускали, мало походило на прежнюю продукцию фирмы. Испытательный аэродром находился довольно далеко от города – по старым понятиям; во всяком случае, когда там во время войны проходили заводские испытания прежние «кугуары» с поршневыми двигателями, горожане никаких неприятностей не переживали. Но для этих новых реактивных дьяволов расстояние, казалось, вообще не существовало. Поднимаясь в воздух или заходя на посадку, они проносились над самыми крышами, обрушивая за собой чудовищный свистящий грохот, от которого лопались оконные стекла и перепуганные дети подымали крик в своих колыбельках. Представительницы местной Лиги матерей побывали по этому поводу у мэра, но им объяснили, что ради безопасности Америки приходится идти на некоторые жертвы. Правда, после этого ночные полеты над городом прекратились.

Во время корейской войны завод в Уиллоу-Спрингс выпускал палубные истребители «барракуда»,