Читать книгу - "Русский всадник в парадигме власти - Бэлла Шапиро"

Внешний блеск сделал военного образцом стиля: известно, что в глазах обывателей «дней Александровых» любая униформа имела приоритет перед партикулярной одеждой, а военный мундир был наиболее привлекательной ее разновидностью^[1506]. Престиж мундира поддерживался представлением о военной, прежде всего гвардейской, среде как об элитарной части дворянства. «Офицеры гвардии состоят из всего, что есть наизнатнейшего и богатейшего в России среди высшего дворянства», — констатировал шеф Ряжских мушкетеров генерал-лейтенант Александр Ланжерон^[1507].

Для Российской империи был характерен особый эстетический характер воинских церемоний, когда «плац-парад демонстрировал не просто военную силу, но также цивилизованный вкус и культуру»^[1508]. Эта эстетичность наилучшим образом сочеталась с характерным для великих князей Павловичей пониманием армии, которое обозначало ее высшее предназначение не столько для боя, сколько для парада. «Атакующий фронт должен идти на неприятеля сколь можно осанисто… ибо от сего наиболее зависит успех в атаке», — подчеркивалось в «Воинском уставе о кавалерийской строевой службе» от 1823 г.^[1509] Зрелищность оказалась основой военного дела; явное предпочтение показной его стороны дало знаменитые «плывущие стены»^[1510] и «александровские колонны»^[1511].

В гвардейской кавалерии внешняя «краса полка» поддерживалась указанием «чтобы полки имели наилучших и статных лошадей»^[1512]. «Краса» понималась как избыток массы, и лучшие полки «старались иметь лошадей жирными, для сохранения тела избегали быстрых движений, мало ездили, нежили»^[1513], тем более что «жолоб на спине и огромное брюхо было по тогдашним понятиям совершенством в содержании лошадей»^[1514].

Была сформулирована сумма требований к экстерьеру парадной лошади: «парадная лошадь также может быть выбираема из облагороженного класса; поелику с именем сей лошади соединено бывает наименование какого-либо важного случая, например, предводительство полка, эскадрона и других достопамятных происшествий, то само по себе явствует, что такая лошадь должна иметь возможнейшее прекрасное образование и быть способной к благородно гордым позициям, если у нее недостает некоторых необходимых для офицерской лошади качеств, то сии недостатки не так легко примечаются у парадной лошади, если только вид ее весьма приятен; если прекрасная шерсть, густая грива и прекрасный хвост пленяют глаза, если возвышенный акт ног сходствует с понятием о такой лошади. Подбарабанная лошадь должна быть велика, хорошо образована, полномочна и притом смирна. Поелику она употребляется только при полковых парадах и других великолепных случаях, то и должна непременно иметь особенную легкость в движениях»^[1515]. Эти рассуждения были зафиксированы немцем Науманом в главе «О избирании лошадей в рассуждении различного их предназначения» его «Руководства к познанию наружности лошадей» (1814).

В 1819 г. повальное увлечение красотой, единообразием и качеством кавалерийского строя было подкреплено личным указом императора. Отныне тяжелая кавалерия, предназначенная для удара и натиска, должна была иметь лошадей исключительно рослых, а следовательно, заводских^[1516]. Для «красы полка» официально введены казенные офицерские лошади стоимостью от 600–700 р.^[1517]

В гвардию чаще прочих поставлялись английские чистокровные лошади^[1518]. Порода имела почитателей и в «большом» свете; ее известными поклонниками были великие князья Павловичи^[1519]. В большой моде были лошади англизированные, улучшенные прилитием английской чистокровной^[1520]. Были популярны изящные англо-арабские лошади^[1521].