Читать книгу - "После моей смерти началась месть - Марина Исайр"

Он посмотрел на каменную фигуру, протягивавшую мне ладонь.

— Мне нравится, что на этот раз я стою достаточно близко.

Ренан перестал улыбаться и ответил тише:

— Я не мог изменить тот день, но хотел, чтобы это место перестало напоминать Вам о том, как однажды Вы не успели друг к другу, и стало напоминать, что теперь Вы вместе.

— Для этого не требовалось делать меня высотой в три человеческих роста.

— Требовалось, иначе ты снял бы небольшую табличку и спрятал её в архиве.

Грейвс подошёл к нам с актом открытия.

— Повреждение коронного памятника влечёт штраф и обязательное восстановление за счёт виновного. Как королевский поверенный рекомендую отказаться от намерения, которое Вы успели озвучить при двух судьях, четырёх писцах и собственной дочери.

Каэль посмотрел на Эйру.

— Ты ничего не слышала.

— Я всё слышала, — с удовольствием сообщила она. — И расскажу бабушке.

— Бабушка стоит рядом.

— Тогда дяде Адриану.

— Это уже угроза, — признал Каэль, а я, не удержавшись, прижалась губами к его щеке.

Городские часы начали отбивать час. После первого удара Каэль крепче обнял меня, а Эйра взяла за руки нас обоих, словно тоже поняла, что сейчас происходит нечто важное. В прошлой жизни я считала эти звуки возле плахи, потому что больше нечего было считать: ни шаги до выхода, ни минуты до спасения, ни людей, способных заставить суд услышать правду.

К восьмому удару я уже не смотрела на здание суда. Передо мной стояла Селеста, державшая за плечи внучку и сама выбравшая место и дело своей жизни, Ренан носил корону, которую однажды не успел получить, а Грейвс держал в руках закон, больше не позволявший стереть человека одной удобной подписью. Где-то далеко Кассиан учился отвечать за решения, принятые собственным именем, Ливия строила жизнь рядом с тем, кто выбрал её без выгоды, а Исолда и Рован больше не распоряжались ни одной чужой судьбой.

После восьмого удара ничего не произошло.

Небо не потемнело, серебро не сомкнулось вокруг запястий, и палач не сделал шаг вперёд. Площадь снова наполнилась голосами, кто-то засмеялся, ребёнок уронил деревянную фигурку ворона, а над крышей суда пролетела белая птица.

— Элиана, — тихо позвал Каэль.

Я повернулась к нему.

— Я здесь.

— Знаю. Просто хотел услышать.

Я коснулась ладонью его щеки и впервые произнесла то, что восемь лет назад уже не успела сказать:

— И ты здесь. На этот раз вовремя.

Каэль наклонился, коснулся лбом моего лба и на несколько мгновений закрыл глаза, не обращая внимания ни на короля, ни на совет, ни на всю собравшуюся площадь.

— Как ты? — спросил он.

— Кажется, теперь этот день стал обычным.

— В обычные дни редко открывают памятники собственным жёнам.

— Значит, почти обычным. Поедем домой?

Каэль поднял Эйру, которая уже начала уставать от долгой церемонии, и протянул свободную руку мне.

— В столичный дом Вейров или в поместье Арденов?

— Сегодня останемся у Вейров. Через неделю вернёмся к Арденам, а зиму проведём на Севере.

— Когда-нибудь нам придётся приобрести четвёртый дом, чтобы дорога между первыми тремя казалась короче.

— Только не говори об этом при Ренане. Он решит, что короне необходима ещё одна резиденция.

— Уже поздно, — отозвался проходивший мимо король. — Я всё слышал.

— Тогда хотя бы не позволяй ему выбрать место, — попросила я Каэля. — Иначе четвёртый дом окажется рядом с дворцом.

— Я женился на тебе с помощью перевязки. Неужели ты думаешь, что один король окажется хитрее?

— Иногда мне кажется, что я должна была потребовать более честного предложения.

— Поздно. Ты уже почти восемь лет распоряжаешься не только моими бинтами.

— И ни разу об этом не пожалела.

Каэль поцеловал меня, а Эйра, оказавшаяся между нами, немедленно заявила, что взрослые снова её зажали. Я рассмеялась и взяла дочь за руку.

На этот раз после восьмого удара колокола я не умерла. Рядом шёл Каэль, державший одной рукой нашу дочь, а другой — меня, и впервые никто из нас не торопился успеть раньше приговора.

Мы не успели дойти до кареты, как со стороны западной улицы послышался стук копыт, и к площади подъехал дорожный экипаж с белым вороном Вейров на дверце. Адриан должен был находиться на юге, куда несколько месяцев назад отправился по настойчивой рекомендации Ренана знакомиться с вдовствующей графиней, подходившей ему по возрасту, положению и размерам приграничных владений. Дядя согласился на поездку лишь после того, как король напомнил о необходимости определить будущую линию наследования Севера, но в редких письмах рассказывал только о дорогах, гарнизонах и нарушениях в работе местных управляющих, словно возможная женитьба была наименее значительной причиной его отсутствия.

— Адриан? — удивлённо произнесла я, когда карета остановилась. — Он ничего не писал о возвращении.

— Мне тоже, — ответил Каэль, придерживая уже задремавшую у него на руках Эйру. — Полагаю, хотел сделать сюрприз.

— В исполнении моего дяди это звучит почти как угроза.

Адриан вышел из экипажа в тёмном дорожном плаще, оглядел праздничные флаги, памятник и собравшихся возле ступеней людей, а затем вместо приветствия повернулся к открытой дверце и протянул руку кому-то, остававшемуся внутри.

На мостовую ступила Мира. Не в форме теневой гвардии и не в привычном сером платье помощницы, в котором могла пройти через половину дворца, не привлекая внимания, а в тёмно-синем дорожном наряде, подчёркивавшем осанку женщины, с детства знакомой с правилами высшего общества.