Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

где на полу вокруг дотлевающей свечи расположились четверо гостей. Таинственный неясный свет искажал её черты, и на миг мужикам почудилось страшное, но почти сразу они разглядели девку. Красивую, ладную. Ирга прислонилась плечом к косяку, выставила вперёд ногу. Ещё и понёву приподняла, показывая колено. Янтарный отблеск свечи скользнул по косам, лизнул лебединую шею, нырнул за пазуху.

– Шепчетесь? – спросила Ирга, не повышая голоса.

Они, верно, ждали крика. Услышь рыжуха лишнего, подняла бы переполох, и пришлось бы бить её сразу и крепко, а после прятать. Но она не повышала голоса. Саран, тот самый, что ещё на торге обещал Ирге новую встречу, осклабился.

– В ногах правды нет, красавица. Заходи, садись. Расскажи, что привело тебя к нам.

Ирга медленно облизала губы, все четверо уставились на её рот как заворожённые.

– Скучно стало, – посетовала колдовка. – Кто б развлёк меня?

Звенигласка помнила каждого, а Ирга разделила память с нею. Повадки их, как бьют, как ругаются, как измываются над слабым. Второй и Третий переглянулись меж собой. Почти год назад, настигнув испуганную девчонку в лесу, они сначала просто держали её. А насмотревшись, тоже встали в очередь. Они обманчиво лениво поднялись, потянулись, и начали приближаться – справа и слева. Из двоих оставшихся один был трусоват. А может умнее прочих. Он наклонился к Сарану – шепнуть на ухо, предупредить. Но Ирга перехватила его взгляд. Не отрываясь, развязала шнуровку рубахи, приспустила её с плеча. Мужик замер, околдованный, забыв, как слова друг с другом складывать.

– По тебе сразу видно, что зад веселья ищет, – хохотнул Саран. Он снова хотел быть первым. – Ну иди сюда. Уважу.

Ирга игриво улыбнулась и приложила палец к губам.

– Люди повсюду. Увидит кто. Лучше схорониться. Идём, я знаю, где.

Нет на свете такого дурня, что поверил бы, будто девка сама напрашивается на беду! Кто пошёл бы с нею, куда прикажет, кто даже не спросил бы, откуда такая храбрость.

И нет того, кто сумел бы противиться силе Безлюдья, призванного колдовкой. Колдовкой яростной и сильной, смелой и очень-очень злой. Она пошли за нею все четверо, словно послушные бычки за любимой хозяйкой.

Баня, как и положено бане в хорошем дворе, стояла в стороне от остальных построек. Пока ещё не обагрённая рассветом, до сих пор сырая и горячая, пахнущая недавними родами. Звенигласка разрешилась прямо здесь. Дала новую жизнь. Здесь же должно закончить старую.

***

Трое прошли внутрь, а Саран, на миг очнувшись от морока, остановился на пороге. Не зря всё же он звался старшим! Девка, что привела их сюда, ухмылялась – дразнила. Верно, удумала какую-то шутку, решила перехитрить Сарана! Ну да он и сам кого хочешь обманет! Старосту же обманул.

Рыжая прильнула к нему, поскребла шею острыми ногтями и промурлыкала:

– Чего ждёшь, милый? Не томи!

Руки слушались его с трудом, словно затекли, но Саран поднял левую, намотал девкину косу на кулак и натянул.

– Дразниться вздумала, глупая? Ну подразнись, подразнись.

А после замахнулся и ударил по лицу сбоку, одновременно закидывая девку в баню. Притворил дверь.

– Вот теперь пойдёт веселье! Парни, наперво, рот ей заткните, чтоб люди не сбежались…

Она извивалась и брыкалась, силилась кричать, но куда там! Нашли тряпицу, измаранную кровью, сунули в самую глотку… Людям не должно творить такое, что творили они. Каждому хотелось отщипнуть кусок лакомства, у каждого чесались кулаки поучить строптивую дрянь, каждый хотел насладиться безволием жертвы.

Ни один из четверых так и не понял, что колдовка не переступила порога бани. Ирга стояла снаружи, неотрывно таращась потемневшими глазами в закрытую дверь. Колдовство её тягучими чёрными каплями стекало с пальцев, ползло по мокрой траве и карабкалось по брёвнам, просачиваясь меж ними.

Творящееся непотребство само по себе было кошмаром, но колдовка ведала ещё тайну: у каждого из запертых мужчин был свой личный кошмар. Каждый находился не на своём месте, а на месте терзаемой девки. Весь ужас, всё бессилие, всю боль, полученную от Звенигласки, Ирга усилила в стократ и вернула тем, кто её причинил. Тем, кто её заслужил. Это их рты затыкала окровавленная тряпица, их чресла разрывались на куски, они захлёбывались унижением! Это с самого начала должны были быть они.

Ирга подпёрла дверь бани доской.

***

Звенигласка пыталась то ли следом за Иргой бежать, то ли позвать на помощь. Но, измученная, успела лишь свесить ноги с кровати, когда рыжуха вернулась. Колдовка приложила ладонь к её животу, ворожбой унимая боль.

– Всё хорошо будет. Пойдём. – Подумав, прихватила с собой масляную лампу. – Тише… Идём. Верь мне.

И Звенигласка доверилась. Прошла с Иргой вместе по коридору и мимо кухоньки, пересекла сени и двор. Лишь около бани заподозрила неладное. Не иначе змеиное чутьё подсказало.

– Что там?

Ирга нехорошо улыбнулась.

– Там – они. – И вложила в ослабевшую Звенигласкину руку масляную лампу. – Заперты. И выбраться не могут.

Звенигласка отшагнула назад. Найдись силы, убежала бы, но она и на ногах-то едва держалась. Ирга поторопила:

– Ну?

– Ч-что?

– Они заперты там! Заперты и не сбегут. Отомсти!

– Я не… Не… Что ты такое говоришь, серденько?

– Что ты можешь убить их! Никто не увидит. Никто не узнает, а я… Я не скажу никому. Сделай то, что давно следовало!

Гримаса исказила лицо Звенигласки. То ли криво улыбалась, то ли оборачивалась змеёй.

– Что?!

– Убей же их! Ну!

Звенилавка не шевелилась, только ресницами, длиннющими, что у коровы, хлопала.

– Ну что ты, в самом деле! Змеевица, тоже мне! Что выпучилась? Всё про тебя знаю! И никому не выдам. Убей их! Нельзя чтобы такие… твари по земле ходили! Ради себя. Ради сына! Убей!

Звенигласка медленно покачала головой.

– Разве можно? Ради себя не стала бы, а ради Соколка и подавно…

– Да змеевица ты или нет?

Она глядела своими растерянными синими озёрами. Нет, не змеевица. Не может убийца так глядеть. Ирга отняла лампу, откинула крышку и плеснула масло на дверь бани. Фитиль съёжился, огонёк на его конце словно прятался от взбешённой колдовки, но не гас. Ирга сунула фитиль ятрове под самый нос и приказала:

– Поджигай.

Звенигласка взяла лампу, побледнела больше прежнего… и забросила подальше в траву.

– Нельзя так. Мы – бабы. Наш удел дарить жизнь, а не забирать! Боги накажут, если они заслужили. Люди же судить не в праве.

Ирга стиснула зубы.

– Только люди и в праве! – Ярость кипела в ней, но кровь в жилах стала холодной, а рассудок – ясным. Она приблизилась к бане. – Змеелов сказал, что его колдовство убивает, а моё рождает жизнь. – Ирга