Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

Мы снова устремляемся в темноту — так быстро, как позволяет отсутствие видимости. Пять минут. Десять. Даже привыкшие к тьме, мои глаза различают лишь густейшие тени, смутнейшие контуры, намекающие на то, где могут быть стены. Сердце не перестаёт колотиться.

И вот впереди снова свет. Слишком рано.

Мы замедляемся, но этот свет, кажется, не движется навстречу — и мы крадёмся вперёд, прижимаясь к стене. Каэрор молча велит Ташу ждать в ближайшей гробнице — всё тело иунктия дрожит, настоящее чудо, что он добрался до этого места — а сам скользит мимо меня и выглядывает за каменный угол следующего изгиба ущелья.

«О боги». Шёпот. Он оседает обратно на камень, опираясь на него, белый как мел. В его голосе — мука.

Он безнадёжно мотает головой, приглашая меня посмотреть. С упавшим сердцем я осторожно пристраиваюсь у угла и выглядываю. Параллельные красные полосы вдоль каждой из стен дают бо́льшую часть света — вещество с лезвий Собирателей нанесено каким-то образом на пол ущелья, на протяжении не менее ста футов. Всё, что попадает в зону их свечения, отчётливо видно.

Тела уложены аккуратными рядами между двумя полосами.

Их не меньше нескольких десятков — должно быть, большинство кабранцев, а может, и все они. Мы достаточно близко, чтобы видеть блестящие багровые пятна на их одеждах, гневные порезы на лицах и руках. Большинство я узнаю в лицо, хотя имён не знаю.

С полдюжины Собирателей зависло в тридцати футах над землёй, неподвижных, на страже. Ещё один стоит среди тел, спиной к нам. У меня на глазах он поднимает пульсирующие красным лезвия. Обрушивает оба разом на грудь женщины.

Она вскрикивает, выгибаясь навстречу жгучим клинкам, пронзившим её тело, и начинает говорить.

Я вздрагиваю и отшатываюсь. Смотрю на Каэрора. Он устремил взгляд в пустоту. Впервые с нашей встречи свет полностью угас из его глаз. Не знаю, что ему сказать.

«Нам не добраться до садов.» Всё во мне хочет выразить сочувствие, но нет времени задерживаться — не сейчас. «Они ждут прямо снаружи.»

«Часть Собирателей, должно быть, направилась прямо сюда. Они знали. Кого-то поймали. Они знали.» Каэрор дышит этими словами в пустоту, а потом словно приходит в себя. Моргает, сжимает кулаки, выпрямляется. «Боги. Мы в ловушке.»

Мы жмёмся в тени ближайшей гробницы, хотя толку от этого немного. Пытаемся думать сквозь страх. «Ты уверен, что другого выхода нет?»

Каэрор мрачно кивает — совершенно уверенный. Я снова рискую выглянуть за угол. Жнец отошёл от женщины и теперь бесстрастно слушает мужчину, который корчится и стонет, выдавая свои тайны, пока лезвия пронзают его насквозь. «Что с ними будет?»

«То же, что с любым, кого они поймают, полагаю», — говорит Каэрор пустым голосом.

«Значит, их отвезут в Дуат.»

Он смотрит на меня. «Они пронзят их своими Витаэриями, чтобы убедиться, что те доживут до конца пути. Понесут их с лезвием через сердце.» Он видит, о чём я думаю. «Это не сработает, Вис.»

«Может, сработает, если я успею взять одного под контроль, прежде чем он попытается.» Мысли несутся вскачь. Тошнота и ужас от того, что предлагаю, даже пока говорю это. «Я беру под контроль Жнеца и заставляю его забрать меня. Это не так уж далеко от того, что мы и задумывали.»

«Все Собиратели полетят обратно вместе. Роем. Вот почему мы планировали отделить одного. Остальные заметят, что тебя несут.»

«Не заметят, если он меня тоже заколет.» Уроки Кадмоса нередко касались медицины и тела — те месяцы перед поступлением в Академию. «Рана в грудь меня не убьёт, если через меня будет торчать Витаэриум. Нужно только проследить, чтобы ничего жизненно важного не было задето. А это я смогу приказать Жнецу, если буду управлять им.»

«Гнилые боги, Вис. Это будет невыносимо. И тебе придётся притворяться мёртвым. Всё это время.»

«Я знаю.»

Мы смотрим друг на друга, и я вижу, как он хочет сказать «нет». Но у него нет ответов. Нет альтернатив. В конце концов молчание становится его согласием.

«Нам нужно отманить одного в сторону. Не сработает, если кто-то из остальных увидит», — говорю я тихо. Оглушённый тем, что это и правда происходит, но понимаю: нет времени сомневаться. «Нужно действовать прямо сейчас, пока те, кто ещё снаружи, не вернулись.»

«Это я могу.» Каэрор выдыхает. Мрачно и неохотно, но он видит необходимость так же ясно, как и я. Он указывает на гробницу. «Спрячься здесь. Мы с Ташем приведём его мимо, в следующую. Тебе нужно будет пропитать его и приказать не подавать знаков, что что-то не так, — прежде чем он поймёт, что ты рядом.»

Я смотрю на него: с тех пор как я появился, мы обсуждали, как мне управлять Жнецом, больше, чем что-либо другое. Он отвечает сухой, нервной усмешкой. Хлопает меня по плечу. «Ладно. Ладно. Удачи, Вис.»

Он делает паузу, будто хочет что-то добавить, потом морщится и нырякт в темноту.

Я прячусь в темноте гробницы, которую указал Каэрор; проходит минута — он, видимо, сообщает Ташу, что происходит, — а затем раздаётся кашель. Негромкий, даже в пустоте Кабра. Но достаточный, чтобы слабо отозваться эхом.

Ничего. Пять секунд. Десять.

Потом у моих ног по входному проёму скользит красный свет.

Сердце бьётся болезненными толчками. Один Жнец — я почти уверен; никаких наложившихся теней, которые указывали бы на разные источники света. Свечение замедляется и останавливается, словно то, что снаружи, оглядывается.

Тончайший скрип подошвы о камень из соседней гробницы. Свет снова движется — на этот раз стремительно. Заметно ярчает, сужаясь в щель под острым углом. Жнец заходит в вход соседней гробницы.

Нельзя колебаться. Я шагаю наружу — беззвучно и решительно. Широкая фигура стоит у самого порога, осматривает комнату, горящие лезвия пылают по бокам. Каэрор и Таш прячутся за саркофагом. Как только существо двинется вперёд, их обнаружат наверняка.

Три шага. Без колебаний. Хватаю его за плечо.

Это нелегко. Это не то же самое, что упражняться на спокойном и покорном Таше. Мышцы под моей рукой мгновенно напрягаются, и мне стоит огромных усилий удержаться, пока оно вздрагивает и выворачивается. Но постоянные тренировки за этот месяц, всё то усердие в Академии и занятия на Вилле Телимус до этого — всё это оправдывает себя. Я продавливаюсь сквозь сопротивление. Пропитываю его и изо всех сил стараюсь видеть перед собой не чудовище, а человека. Просто ещё одного человека, застигнутого врасплох.