Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

тысяч футов в длину и, пожалуй, на пятьсот футов в ширину; его центр разделён длинной невысокой каменной стеной с двумя большими колоннами по концам. Зрелище достаточно знакомое — я порой смотрел гонки после Викторума в Летенсе, — только колесниц здесь нет. Зато по всей песчаной ширине арены парами рассыпались люди: наблюдатель делает пометки на вощёной табличке, пока другой выполняет задание. Молодой человек поднимает валун размером с мою голову и швыряет его на тридцать футов. Перед женщиной с повязкой на глазах парят две тарелки; мгновение спустя они резко дёргаются и разбиваются о землю, под приглушённый смех зрителей на соседних трибунах. Несколько участников несутся по внешнему краю дорожки — не соревнуясь друг с другом, но всё равно блестя от пота. Одна пробегает достаточно близко, чтобы разглядеть её совершенно чёрные глаза.

Испытуемых оказалось куда больше, чем я ожидал.

Я останавливаюсь, пытаясь разобраться в происходящем. На трибунах, опоясывающих арену, рассыпалось ещё несколько сотен человек, хотя из-за них стадион кажется даже более пустым — вместимость цирка наверняка исчисляется десятками тысяч. Многие зрители сбились в группы, переговариваясь вполголоса и указывая на то, что происходит внизу.

Я иду следом за Туллием дальше, и моё появление вызывает волну приглушённо-оживлённого гула с трибун, который в свою очередь заставляет тех, кто проходит испытания, отвлечься и бросить на меня любопытные взгляды.

Я холодно смотрю в ответ. Остальные испытуемые в большинстве своём моего возраста, хотя некоторые старше; один и вовсе выглядит лет на сорок с небольшим. Значит, здесь не только новички пирамиды, но и все, кого повысили на ступень во время последней аттестации. И всё же их слишком много.

Затем мой шаг замедляется — впервые я обращаю внимание на лица. Лохматый Феликс стоит ближе к центру, торс обнажён, глаза чёрные — они встречаются с моими. Марцелл недалеко от нашего пути, избегает моего взгляда под предлогом сосредоточенности на камнях размером с кулак перед ним. Леридия, девушка из Шестого класса, на мгновение приподнимает руку в знак приветствия, но нерешительно опускает её обратно. Там и тут я узнаю ещё несколько человек.

Я смотрю дальше. Иро и Индол на дальней стороне дорожки, готовятся к бегу. Индол улыбается, поймав мой взгляд. Я слегка киваю в ответ. Иро, как обычно, не реагирует.

А потом — Аэква.

Она в нескольких сотнях футов отсюда, но мы вместе тренировались несколько недель перед Юдициумом: её длинные чёрные косы, собранные назад, её гибкая атлетичность в движении — спутать невозможно. Она бежит, держа каменный блок, а ещё два ровно парят перед ней. Либо она меня не заметила, либо слишком сосредоточена, чтобы бросить взгляд.

Видеть её — особенно неловко. Что-то вроде тошноты. Мы были друзьями. Есть друзья. Но мне придётся спросить её о Юдициуме. Я отправил её защищать Каллида. Мне нужно знать, почему она этого не сделала. Я не уверен, что хочу слышать ответ.

Я ожидал увидеть её здесь, даже если место — сюрприз. Но остальные…

— Это не только Управление, — осознаю я с запозданием. Отец Иро — Терций в Религии. Отец Марцелла — сенатор Религии. Индол, если он всё же перешёл, тоже Религия.

Туллий смотрит на меня. — Надеюсь, ваше наделение впечатляет больше, чем ваша наблюдательность, Катениан.

Беглый осмотр подтверждает: насколько я могу судить, здесь только Религия и Управление. Я вижу ещё нескольких знакомых из Академии — в основном Пятые — и среди них нет никого из Военного ведомства.

— Это обычно? — Я знаю, что нет, но всё равно задаю вопрос. Туллий не удостаивает его ответом. Многие зрители на трибунах, замечаю я, носят фиолетовую полосу на тогах. Сенаторы. Нет простого способа отличить, кто из Управления, а кто из Религии, но по тому, как некоторые группы сбились вместе и о чём-то напряжённо переговариваются — демонстративно игнорируя происходящее внизу, — я вынужден предположить, что обсуждаются вопросы, далёкие от наших испытаний.

Даже отсюда настроение этих разговоров кажется мрачным.

— Начнём с нескольких вопросов. — Туллий остановил нас на свободном пространстве. — Сколько Воли вы теоретически способны использовать прямо сейчас? — Увидев мой взгляд, он позволяет себе усмешку. Улыбка открывает щербину между передними зубами. — Знаю, знаю. Но вы были бы удивлены, сколько новоиспечённых кандидатов думают, что готовы wielding Волю, и даже не знают собственного потенциала.

— Хорошо. Я удерживаю силу примерно восемнадцати с половиной человек. — Каждый из Октавов уступает половину своей Воли своему Септиму, давая тому эквивалент четырёх дополнительных Воль — плюс собственная, итого пять. Затем каждый уступает половину этой Воли мне.

— Примерно?

— Это оценка, а не измерение. Моя реальная сила будет зависеть отчасти от моей эффективности в использовании Воли, отчасти — от моих Октавов и Септимов. Их индивидуальная сила. Их стремление. Их готовность уступать. Их здоровье. Любое другое из множества факторов в любой отдельный день.

— Хорошо. Многие попадают в ловушку, думая о количестве уступающих им, а не о качестве своей пирамиды. — Туллий кивает себе, делая заметку на восковой табличке. — Вам было предложено направить свою Волю на конкретную задачу в рамках Управления?

— Нет.

— Дискреционный, — бормочет Туллий, записывая, — ответ явно ожидаемый. — И вы согласны не использовать свою Волю в личных целях или для действий, нарушающих закон, в особенности тех, что могут нарушить Право рождения?

— Конечно. Да.

— Хорошо. — Ещё скрип стиля. — Довольно вопросов, Катениан. Теперь — испытания.

Я следую за Туллием, пока он ведёт нас к груде валунов. Они неправильной формы, около двух футов в ширину и примерно по футу в высоту и толщину. Каждый весит не меньше нескольких сотен фунтов.

— Сначала посмотрим, насколько хорошо вы наделяете себя. Я хочу, чтобы вы бросили один из них как можно дальше. — Туллий стоит с табличкой и стилем наготове, устойчиво глядя на меня.

Я глотаю протест: с одной рукой задача сразу же усложняется, но это — испытание. Камни примерно одной формы и размера, и, без сомнения, подобраны так, чтобы весить почти одинаково. То, как далеко я смогу бросить один, станет относительно объективным измерением и моей силы, и умения её применять.

Я приседаю рядом с одним — немного шире, довольно гладким. Легче удержать равновесие. — Как далеко нужно забросить?

— Средний показатель для Тотиус Секста составит тридцать футов.

— Каков лучший бросок сегодня для Тотиус Секста? — уточняю я.

— Немного больше пятидесяти. —