Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

– Коли самуж мне не выйти, то так тому и быть. Сначит узе ты смосзшь меня… пе-естахком даснить. Только…

– Ну?

– Только упаси колдуна свого снять поклятье с Буяна!

Не отводя твёрдого взгляда от Ирги, Залава на коленях по грязи подползла к ней, взялась за заляпаный подол…

Ирга вырвала край сарафана за мгновение до того, как врагиня коснулась его губами.

– Довольно! Довольно! – крикнула она. – Кто я такая, чтобы ты так передо мной унижалась?! Я, может, отомстить тебе желала, но не… Не так!

От увиденного ком тошноты подступил к горлу. Стало быть, такой она теперь будет для яровчан? Для тех, с кем вместе росла, с кем на праздниках плясала, с кем училась печь топить да грибы различать?

– Не так! – крикнула она ещё раз. Села на землю и всё-таки заплакала.

Залава неловко коснулась колдовкиного плеча и тут же отдёрнула руку.

– Ну что за наказание?! – Ирга вытерла нос рукавом, грязный след перечеркнул щёку. – Либо я для вас посмешище, либо чудище? За что вы так со мной? За что со мной так ты?!

Никому Ирга не позволяла глядеть на свои слёзы. До крови губы кусала, бранилась, убегала, коли совсем тошно делалось. Но нынче не сдержалась. Безумная Блажа тут же прилетела к ней, неуклюже обняла. Залава же придвинулась, подтянула колени к подбородку и тоже заревела. Колдовка ажно растерялась.

– Ты-то что ревёшь?

Девка украдкой высморкалась и призналась:

– Жавидно. Шулла фсё жа тебя, и Первак… И не боифся ты нифево, и колдун этот… А ты шупротив нефо и в одной ишбе! И Буян к фефе фатафся-а-а-а…

– Не пойму ничего. – оборвала её Ирга. – Дай.

Всего меньше хотелось думать про Змеелова, но урок его пришлось вспомнить. Ирга прикрыла веки и призвала Безлюдье. То словно того и ждало – побежало по жилам, закололо кончики пальцев. Пока врагиня не поняла, что колдовка делает, та сунула палец ей в рот, коснулась языка и отняла руку прежде, чем Залава успела сомкнуть зубы.

– Ты что сделала?!

– Вылечила тебя. Хотя и не стоило.

– Не стоило, – согласилась Залава и зачастила: – Пусть бы у меня хворь осталась. Ирга, милая, упроси Змеелова вылечить Буяна! Они, как подрались, почитай все калечные ушли. Но Василёк, староста… Все уже отжили, а милый мой так и лежит! Упроси, пожалуйста! Что хочешь для тебя сделаю! Хочешь, на коленях пред тобой ползать буду, хочешь, денег найду сколько скажешь! Хочешь, нарочно замуж не пойду, только упроси…

Ирга поморщилась. Залава лепетала без умолку и мешала думать. А ведь что-то важное сказала… Приложив палец к губам врагини, колдовка приказала:

– Цыц!

И Залава тут же умолкла. Хорошо!

– Что угодно, говоришь?

Девка закивала, не решаясь снова открыть рта.

– Что же, вылечу я твоего жениха. И денег не попрошу и другой платы тоже.

Слёзы Залавы мигом высохли.

– А что попросишь? – деловито спросила она.

– Услугу. Сейчас уходи. Вернёшься к полудню, спросишь колдуна. И вот что ему скажешь…

***

Колдуна не было долго. Ирга успела разволноваться: сдуру дала волю чувствам и убежала. А Змеелов-то небось времени зря не терял! Что если к Васильку вернулся? Рыжуха ополоснулась, сменила одежду и вычесала из волос грязь, но всё равно то и дело посматривала на баньку. Даже блинцов, и тех напекла от волнения, памятуя, как брат заглушал тревогу работой. Не помогло…

Села на кровать, чинно сложив руки на бёдрах, но пальцы то и дело беспокойно постукивали по коленям. Как быть?

В Гадючьем яре змеи были что коты: в каждом подвале хоть ужик, а обитал. Ловил мышей, ел угощение с домовым духом вместе. Оттого, когда змея показала меж половиц округлую голову, Ирга и бровью не повела. Гадюка выползла из-под пола, стремглав шмыгнула в тень у хозяйского ларя, обогнула резные стенки. Ирга наблюдала за её игрой без интереса. Эка невидаль! Однако не иначе сама матушка Жаба отправила к колдовке посланницу. Гадюка вытянулась вверх, словно боги не завещали ей от роду льнуть к земле, и поползла по ларю к крышке. Беспокойные пальцы собрали юбку в складки – больше колдовка он змеи взгляда не отрывала. А у той словно сотня маленьких ножек выросла! Карабкалась, неведомо как цепляясь за ребро, повторяла гибким телом резной узор. Нашла щель и просочилась в неё, словно водица.

– Куда?!

Ирга тут же оказалась рядом и подняла крышку. Большой красивый ларь принадлежал некогда безумной хозяйке дома. Платья да передники, вышитые полотенца, уборы… Что ещё могло храниться там и, главное, что из этого понадобилось гадюке?

Змея свернулась кольцом поверх небелёного льняного отреза. Видно, приготовила его Блажа для рукоделия, да взяться уже было не суждено.

– Ты что это здесь, милая? – спросила Ирга и, не дрогнув, потянулась к змее.

Не раз и не два она делала так, если соседушко, как звали тварей земных местные, мешалась или устроилась в опасном месте. Не след без дела беспокоить змей и уж точно не след им вредить. Но на сей раз всё пошло непривычно. Гадюка напряглась и выстрелила прямо девке в лицо. Ирга отмахнулась, змея кольцом накинулась на запястье, укусила себя за кончик хвоста и… осыпалась обратно в ларец зелёными искрами.

– Щур, протри мне глаза!

Ирга кинулась охлопывать ткань – не загорелась бы! И ощутила подо льном нечто твёрдое. Твёрдое звякнуло. Девка осторожно развернула свёрток – в нём лежали бутыльки, что притащил с собой на остров Змеелов. Ощупывая и обминая тело покойника, он то и дело доставал одну из склянок. Из одной отливал, в другую добавлял, из третьей пил. Зелья?

– А что, змейка, к добру али к худу?

Облизав губы, колдовка выбрала сосуд наугад, и сразу перед внутренним взором всплыл образ: Змеелов, кашляющий, хрипящий, отпивает глоток. Лицо его, до того серое, проясняется. Стало быть, это зелье восстанавливало силы.

Из второго бутылька, как вспомнила Ирга, колдун лил на чело покойника, дабы тело не подверглось разложению.

А вот третий… О, третий сосуд оказался всего полезнее! Змеелов лил его в пригоршню, а после обмазывал тело Костыля. И местами на трупе проступали зеленоватые тускло мерцающие пятна – в тех местах, где змеевица касалась убиенного.

– Ай-да змейка! Ай-да подсобила! – обрадовалась Ирга.

Лежал в ларе и ещё один сосуд, но рассмотреть его девка не успела. Не успела даже решить, сделает ли то, что пришло в голову, – раздался скрип ступеней. Дверь распахнулась почти сразу, колдовка спрятала склянку за пазуху, захлопнула ларец и метнулась к печи.

Едва переступив порог, Змеелов, хворь ходячая,