Читать книгу - "Сияя синим светом - Ли Лит"

— Настоящее в этом мире не принимают, как оно того требует, его порицают и заставляют в рамки сжаться.

Гао Шанъи тихо выдохнул, бросив взгляд в сторону. Они подходили к арке.

— В любом случае, мне они не нравятся. От них исходит неприятное чувство.

На слова младшего брата Гао Вэньцзянь качнул головой, но промолчал.

Ещё немного они прошли вместе, когда прибежал слуга и оповестил о вспыхнувшем пожаре в лечебнице в ветви Шан. Гао Шанъи, немешкая, бросился за слугой, а Гао Вэньцзянь продолжил путь к главе клана.

На подходе к кабинету главы клана заподозрил не ладное. Свечи не горели, кабинет тонул во мраке. А раздавшийся шум изнутри заставил броситься со всех ног.

Внутри, прислонившись спиной к стене, сидел глава клана, держась за грудь. Цзя Сюй бросился к распахнутому окну, но резко развернулся, готовясь отбиваться. Узнав Гао Вэньцзяня, подбежал к главе клана.

— Шуй, — с трудом произнёс глава клана.

Добраться до долины Чистого времени у них получилось в десятки раз быстрее, чем в обычные дни при спешке.

Оставив главу клана с Цзя Сюем на старейшину Шуя и Шуй Фэна, Гао Вэньцзянь вернулся в долину.

Этой ночью клан изрыскали как никогда раньше. Толку только никакого. Нападавшего не нашли.

Именно старейшина Шуй сообщил о последствиях тяжёлого ранения главы клана. В главном зале собрались все старейшины, бледная госпожа Сигэ, поднятые ни свет ни заря сыновья клана.

Гао Синлун растерянно переводил взгляд со старейшин на госпожу Сигэ, на пустое место главы клана и с вопросом посматривал на хмурого Гао Вэньцзяня.

Вперёд вышел самый старший из старейшин.

— Не стану ходить вокруг да около, — мрачный старейшина Цзинь держался стойко. — Кто согласен назначить главой клана Гао Синлуна?

— Что? — распахнул глаза Син Лун. — Где отец?

Среди присутствующих возражающих не нашлось, даже Шан И перевёл с пустого места главы клана на Син Луна сочувствующий взгляд.

— Раз так, — громко подвёл итог старейшина Цзинь, — Гао Синлун становится главой клана.

Перед Син Луном появился Цзя Сюй с подносом, на котором лежал золотой гуань в форме лотоса со шпилькой в форме пера журавля и печать главы клана.

— Где отец? — Син Лун смотрел на Цзя Сюя, который не поднимал на него взгляда. — Где мой отец?!

— Лун-эр, — госпожа Сигэ подошла к нему. Син Лун с надеждой посмотрел на неё. — Прими, и старейшина Шуй отведёт тебя к отцу.

Губы Син Луна дрогнули, на глазах навернулись непрошеные слёзы. Все прекрасно понимали, по какой причине выбирался новый глава клана, — прошлый погиб, умер или на смертном одре.

Трудности возникли сразу в лице Гао Чунцзина. Син Лун только принял печать, только стал главой клана, как глава ветви Цзин появился с громкими словами о неправильности проведения церемонии вступления.

В защиту Син Луна выступила госпожа Сигэ, и даже угрозы, что она потеряет статус в клане, не сломили её твёрдости в решении. Она всегда будет на стороне семьи.

Казалось, Гао Чунцзин позлится и прекратит, не в первой. Но что-то пошло не так, и проблемы в его лице появились через считанные часы.

Громкие грязные выражения вылетали из рта главы ветви Цзин, точно камни из-под копыт быстрого коня. Чун Цзин требовал, чтобы девку Лань наказали как можно жёстче.

Старейшины не одобрили, а новый глава клана и во все не потрудился рассмотреть требование. Зато вместе со старейшинами одобрил наказание для Гао Чунцзина. Какое унижение!

Последующие дни закрутились в вихре. И тем не менее во двор Шаньяо приносили еду, приготовленную барышнями Чжу и Ци. Есть её Шан И не решался и сразу заявил, что в первый раз Чжу Лие готовила не сама или ей очень сильно повезло и вышло превосходно. Тогда Ши Лэй поделился новостью: в прошлый раз барышня Чжу готовила не одна.

— Значит, Лань И за неё готовила, — переубеждать Гао Шанъи не собирались, да и смысла не было.

Служанка и лекарь держали в курсе здоровья Лань И.

Своё решение разделить завтрак с Лань И после её выздоровления Гао Вэньцзянь не объяснил бы. Ставил некую преграду, чтобы не видеться с Ци Вэньай, которая всё чаще мелькала в мыслях и перед глазами, или просто давал Лань И шанс выйти из комфортной комнаты — точного ответа не существовало.

Шумного завтрака не получилось, еда в молчании не напрягала Гао Вэньцзяня, но наводила на мысль, что для Лань И он не самая лучшая компания для потребления еды. С приходом Шан И стало легче, Лань И — так точно, а вот Гао Вэньцзянь занял себя мыслями о синяке на щеке младшей дочери Лань. В ином случае в голове могла укорениться Ци Вэньай, про которую упомянул Шан И.

Чем больше думал, тем больше склонялся, что недостаточно сильное, серьёзное наказание получил Гао Чунцзин. Разве простоять перед храмом предков на коленях — не сильно легко и просто?

Решение проблем занимало много времени. Затишье Доу напрягало, заставляло усиливаться, увеличивать тренировки стражам, больше ставить или отправлять на охрану или слежку. А ещё пустое место в темнице нападавшего на главу. Всё смешивалось в тугой, запутанный клубок.

От приглашения на обед Гао Вэньцзянь собирался отказаться, как к нему заявился Син Лун и ненавязчиво поделился желанием развеяться и отпустить хотя бы на время тяжесть нового положения. Гао Вэньцзянь сдался. От часа ничего не случится.

Вместе с Шан И, Син Луном, нетерпеливым Цзин Яном, тихим Шуй Фэном Гао Вэньцзянь отправился в ветвь Цзин. Наличие Шуй Фэна принесло облегчение. Если убрать его вечно спокойное, отчуждённое лицо, у него же могло сложиться с той, кого присмотрел для него глава клана? Маленькими шагами к цели. Слишком поздно Гао Вэньцзянь подумал, а надо ли им это? Что думал и чувствовал Шуй Фэн, а Лань И? Примером взять Цзинь Хуану, которому двадцать семь, и он не спешил связывать себя семейным счастьем и обязанностями.

Надо было это и ему? История его семьи, или, точнее, любви родителей, не началась с великой любви с первого взгляда. Нет, она зарождалась с маленьких шажков и поступков. Отец сразу понял, что эту девушку он готов оберегать и баловать, а мама… она не с первого мгновения полюбила, со временем, но её любовь — пример или скорее идеал для Гао Вэньцзяня.

Отношения родителей — святыня. Гао Вэньцзянь видел взаимоотношения самых родных для него людей и точно так же видел, как угасал отец без той, что обещал защищать и оберегать.

Чистый смех достиг