Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

— И почему же он ушёл из академии?

— Не он ушёл, его ушли. Если вы поддерживаете контакты в академических кругах, то могли слышать про нового, с этого учебного года, проректора по науке в МХА.

— Это который бывший сс… военный?

— «Сапог», вы хотели сказать, но постеснялись моих погонов? Он самый, причём на всю голову. Фактически — уничтожил всю научную деятельность, частично разогнав исследователей за, цитирую, «манипулирование непроверенными сведениями», к которым отнёс все научные теории, не говоря уж о гипотезах. Остались те, кто согласился имитировать научную деятельность, занимаясь компиляцией данных из, снова цитата, «надёжных проверенных источников». Ходят слухи, что из армии его за дурость выгнали, но так это или нет, и как он убедил графа Кайрина принять его на эту должность — я не знаю. Слухи же распускать не хочу.

— Я могу познакомиться с этим вашим протеже?

— Разумеется. Я сообщу ему ваш телефонный номер, рабочий, я имею в виду, и он вам перезвонит. Думаю — уже в понедельник. Тогда уж и сами договоритесь о встрече или ином способе общения. Или, может, у вас есть свои кандидаты на эту должность?

— Не то, чтобы кандидаты, но была мысль поставить туда свою заместительницу, по административной части. Она же инспектор по персоналу, она же заведующая архивом. Специалист она хороший, но хотелось бы встречаться с ней пореже.

— Неуживчивый характер? Склочница? Или что-то другое.

— Другое. — Директор вздохнул, покосился на дверь и намного тише произнёс: — Зануда страшная. И подруга моего секретаря. Или надо говорить секретарши? Секретарки? Как там считается правильно называть секретаря женского рода? Впрочем, без разницы, как называть — главное, что изводят меня на пару.

— Но ведь став управляющей филиалом, она будет общаться с вами куда чаще! Плюс официальный документооборот, который появится между вами…

— Об этой опасности я не подумал. Спасибо, что напомнили! Хорошо, что с ней пока никаких разговоров на эту тему не заводил. С другой стороны, на новой должности она мои документы уже ни готовить, ни визировать не будет…

— Вы подумайте, пообщайтесь с господином Весёлкиным. Я не настаиваю именно на его кандидатуре, у меня для него есть ещё как минимум две должности. Если честно, даже предпочтительнее было бы для меня использовать его в качестве директора нового реального училища, которое он бы и помог создать. Да, его методики по развитию дара там оказались бы невостребованными, но никто не запрещает частную практику. Зато училище бы готовило будущих квалифицированных рабочих для моих предприятий, и подготавливало наиболее толковых детей к поступлению в те училища и на те специальности, что наиболее востребованы в моих владениях.

— Да, кстати! Я, если честно, так до конца и не понял, зачем вы, ваше сиятельство, решили возиться с этим проектом, тратить своё время, средства, иные ресурсы — то же здание на Изнанке. Со мною всё понятно: помимо престижа заведения и достойного завершения давнего конфликта с «мясниками», ещё, признаюсь, и личные карьерные интересы имеются. На нынешней должности коллежский асессор — это абсолютный потолок, для директора магического училища есть шанс, не слишком большой, но вполне реальный, на который можно всерьёз ловить, выслужить надворного советника, седьмой класс. Ну, и возможности роста в губернских структурах министерства просвещения куда выше, даже если седьмой чин получить не удастся, в том числе благодаря расширению списка доступных вакансий. Так что у меня — и общественный, и личный интерес. Вы простите пожалуйста, ваше сиятельство, если лезу не в своё дело — только скажите, но не понимаю, что вас побудило? Это, поверьте, не праздное любопытство, а…

Остап Ибра… тьфу ты! Игнатьевич замялся с выбором выражений, что позволило перехватить нить разговора, не перебивая собеседника.

— Вы хотите знать, не передумаю ли я на полпути и не пропадут ли все старания, надежды и, возможно, расходы втуне? И опасаетесь, исходя из этого, брать на себя обязательства перед третьими лицами? При этом не знаете, как спросить, чтобы я не обиделся. Но можете не волноваться — такие опасения мне понятны, и обижаться я не собираюсь. Что же до моего интереса… Честно сказать, есть альтернатива — граф Соснович предложил мне разместить на моей Изнанке филиал Смолевичского лесотехнического магучилища. Да, у них есть своя Изнанка, но она позволяет отработать весьма ограниченный набор навыков. Чем, собственно, и навёл меня на мысль обратиться к вам. Там всё было бы намного проще: с меня требовалось только место для размещения учебных классов и места, для прохождения производственной практики, всё остальное граф брал на себя, в том числе предоставление мне места в попечительском совете. Казалось бы, это и проще, и место, что я присмотрел для нового острога, куда как лучше подходит для лесотехнического училища, поскольку находится почти на лесной опушке. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что лучше мне попробовать работать с вами.

— Могу ли я, простите ещё раз, ваше сиятельство, уточнить эти ваши резоны?

— Да, конечно. Во-первых, это совершенно ненужным мне способом укрепит весь свет в убеждённости, что граф Соснович является моим, скажем так, покровителем.

— А это не так⁈ — вырвался и Филимонова совершенно бестактный вопрос.

Даже больше, чем просто бестактный, так можно было бы расценить те же слова в устах, например, барона Клёнова. Дело в том, что взаимоотношения между аристократами должны быть и есть внутреннее дело аристократического сообщества, которое дед со свойственным ему нигилизмом обзывает «титулованной тусовкой». Никому со стороны не позволено в них влезать. Нет, конечно, журналисты и их читатели бросаются на любые слухи и сплетни с тем же энтузиазмом, что воспитанный и сытый домашний пёс на прогулке — к вонючей мусорке. Но суть в том, что слухи и сплетни — это слухи и сплетни, а прямые сведения из первых рук — совсем другой разговор. Тем временем директору училища хватило доли секунды чтобы оценить свой вопрос и его возможную стоимость, так что он даже вскочил с места, согнувшись в полупоклоне:

— Простите, ради всех богов, ваше сиятельство! Не привык я к общению с титулованными особами, само вырвалось! Простите, пожалуйста, больше не повторится!

— Садитесь, Остап Игнатьевич, что же вы вскочили. Сделаем вид, что этого вопроса не было. На этот раз.

— Спасибо, ваше сиятельство!

— Так вот, вторая причина — в Попечительском совете училища, где мне обещали место. Я узнал, что он полностью укомплектован, свободных мест нет, так что… К тому же я физически не смогу выполнять все обязательства, что накладывает участие в таком органе управления училищем, что позволит любому недовольному