Читать книгу - "Страж Луны - Руслан Иванцов"

Он наступил внезапно.

Один из них, с кошачьей грацией, обошел Хартвика спереди, его желтые глаза блеснули в тусклом свете луны. Второй, подкравшись сзади, обхватил гвардейца стальными руками, зажав рот, чтобы заглушить любой крик. Хартвик дернулся, но сил сопротивляться почти не было.

Тот, что был спереди, достал тонкий изогнутый кинжал, похожий скорее на церемониальное лезвие. С холодным спокойствием он шагнул ближе и, одним ловким движением, вонзил клинок точно в сердце Хартвика. Лезвие вошло беззвучно, как змея, проскальзывающая сквозь траву.

– Кейш д’алир на’харэт – утерянная душа отомщена, ‒ прошептал он голосом, не выражающим ни злобы, ни торжества – лишь исполнение долга.

На лице Хартвика застыло изумление. В нем не было страха – только вопрос, немой, почти детский: «За что?»

Он попытался вдохнуть, но легкие не наполнились. Все вокруг вдруг стало таким легким – будто боль, шум, тревога и даже дрожь остались где-то очень далеко. Голова больше не болела.

Его тело обмякло. Глаза стекленели. Один из аксаев аккуратно опустил его на землю, прикрыв плащом.

***

Находясь чуть поодаль, в тени одного из товарных вагонов, Маэл, или как ему было привычнее – Внук, наблюдал вместе со стоящим рядом Дедом, как двое аксай накрыли бездыханное тело несчастного Хартвика его же собственным плащом и пошли дальше. Юноша едва сдерживался, чтобы не выхватить спрятанный под плащом кинжал и не броситься на убийц. Хартвик, безусловно, был не самым приятным человеком, но, по мнению Внука, никто не заслуживал такой смерти. Ему приходилось снова и снова напоминать себе слова Деда: «Равновесие превыше всего».

Тем временем к двум аксай из темноты скользнула третья фигура в темном плаще с глубоким капюшоном. Едва тот приподнял капюшон, чтобы отдать распоряжения, как Дед, стоявший рядом с Внуком, тихо прошипел:

– Лед…

Внук ахнул. Лед был одним из самых жестоких и неуловимых Вэй'Каар – так на языке сирдхов называли командиров отрядов из дюжины воинов-аксай. Лед передал что-то двум своим подручным, и Внук, благодаря умению читать по губам, обретенному еще в голодном детстве в трущобах Терантиса, и некоторому познанию языка сирдхов, пусть и не столь углубленному, как у Деда, смог понять, что сказал Вэй'Каар.

‒ Здесь хватит на весь вагон. К завтрашнему полудню все должно быть готово, – вот что он сказал.

И, накинув капюшон, Лед так же бесшумно скрылся в темноте, а двое его подручных, спрятав переданный им сверток, направились обратно к последнему вагону поезда. Дед и Внук незаметно последовали за ними.

***

На перроне возле последнего вагона декурион Кройцвальд сердито мерял шагами узкое пространство. До отправки поезда оставалось совсем немного, а этот щенок Хартвик умудрился опоздать даже здесь, в этой богом забытой дыре. Тут к нему подошли двое: старик с забавными пышными усами и посохом в руках и юноша, закутанный в плащ.

– Рассвет близок, – тихо произнес старик.

Кройцвальд резко остановился и удивленно приподнял бровь. Пароль. Он из «тайной стражи»? Здесь? Декурион огляделся по сторонам, но платформа была почти пуста.

– Хартвик мертв, – без предисловий сообщил старик. – Его убили.

– Кто? – вырвалось у Кройцвальда, но он тут же осекся, увидев холодное, непроницаемое лицо старика. Он понял, что задавать вопросы бесполезно.

Старик, словно прочитав его мысли, вместо ответа дал совет:

– Не ешьте и не пейте ничего из того, что вам принесут рабы-сирдхи. Ни вы, ни ваши люди.

Оставив ошеломленного декуриона с недоумением смотреть им вслед, Дед и Внук направились в начало поезда.

– Седай, – тихо спросил Внук, когда они отошли на достаточное расстояние, – почему вы не обратились сразу к примериону? Он ведь главный.

– Потому что у соры Илейн были кое-какие видения насчет нашего доблестного примериона, – так же тихо ответил Дед и, не говоря больше ни слова, поднялся по ступенькам в императорский вагон.

Поезд дернулся и медленно тронулся с места, покидая мрачный Халкерион, где на рассвете, недалеко от рельсовых путей, будет обнаружено тело убитого гвардейца.

Глава 7

Корона и шипы

14 секстория 1874 года П.И.

Поезд плавно катился дальше, оставляя позади мрачные, безжизненные скалы и угольные терриконы Халкериона. Ночь отступала. На смену ей, как всегда неожиданно, пришел рассвет – сначала сероватый, осторожный, а потом вдруг – теплый и солнечный. За окном императорского купе разворачивалась почти неправдоподобная картина: мягкие, покрытые сочной зеленью холмы, освещенные золотыми лучами, коровы и овцы, мирно пасущиеся на пастбищах, дымок над деревенскими крышами, мелькающие мельницы и аккуратные ряды плодовых деревьев. Пейзаж был прост, кроток и одновременно невыносимо прекрасен в своей спокойной обыденности.

Глядя на эту мирную, безмятежную жизнь, Энна невольно прослезилась. Она вспомнила, что еще каких-то полгода назад они с мужем жили точно в такой же деревне.

Всего полгода. А кажется – целая жизнь.

Все было тогда просто. Проснуться до зари. Затопить печь. Думать, чем накормить мужа – картофель с яйцом или остатки вчерашней каши. Думать, приедет ли на этот раз в деревню молчаливый торговец с мукой. Вот и все.

 Мысли о том, что эта беззаботная жизнь, возможно, уже никогда не вернется, больно кольнули сердце.

Впрочем, она тут же взяла себя в руки. Нельзя, чтобы муж видел ее такой. Он и так переживает, а если увидит ее слезы, то совсем расстроится и, чего доброго, наделает каких-нибудь глупостей. Быстро утерев навернувшиеся слезы, Энна собралась, переоделась в свое скромное дорожное платье и вышла в коридор второго этажа вагона.

Там ее уже ждал Финн. Он стоял у окна, глядя на проносящиеся мимо пейзажи, но его мысли были явно далеко. Он сразу заметил, что жена плакала, хоть она и пыталась это скрыть за нарочито бодрой улыбкой. Он не стал ничего спрашивать, дабы не расстраивать ее еще больше, но в