Читать книгу - "Страж Луны - Руслан Иванцов"

следом, скользнул взглядом по происходящему и усмехнулся про себя. Этот старик уже успел стать кем-то вроде непререкаемого вожака. В степи он бы давно возглавил туум, и не по праву рождения, а потому что другие сами начали бы идти за ним. Про таких говорят ‒ «рожденный под Луной».

Никто не посмел возразить Деду. Даже Гвенда, так и не придумавшая подходящей отговорки, вынуждена была согласиться, лишь крепче сжав руку девочки. И вот по главной улице городка, в сторону главного базара, двинулась странная процессия. Впереди, вприпрыжку, бежала маленькая девочка в зеленом платьице и моряцкой беретке, ведя за собой свой «разбойный» отряд.

Главный базар-ярмарка, как и полагалось, раскинулся на центральной площади города. Это было царство безудержного веселья, разлапистой торговли и щедрого шума. Дети с карамельками в руках бегали между лавок, скоморохи носились на ходулях. Пахло жареным тестом, горячими пряностями и перегретым солнцем. Ни намека на то, что всего лишь в дне пути отсюда на юг вершатся события, от которых содрогнется вся Империя.

Финн, отделившись от остальных, подошел к торговцу прохладительными напитками и купил за брон большую глиняную кружку клюквенного морса. Сделав большой глоток, он с наслаждением вытер губы тыльной стороной ладони и спросил у торговца, полного мужчины с красным от жары лицом: 

– А что за праздник у вас сегодня в городе? Весело так.

Торговец, ловко наполняя следующую кружку, ответил: 

– Так Праздник последнего урожая, добрый человек! Главный день в году для нас!

Финн удивился. 

– Разве Праздник последнего урожая не празднуется в конце октуса?

Торговец усмехнулся, признав в Финне крестьянина. 

– Это у вас там, в Панарисе, в конце октима. А у нас, в Пирогастесе, всегда в середине секстима праздновали. Традиция!

Тут в их разговор вмешалась торговка пирожками, стоявшая у соседнего лотка. 

– Дурак ты, Йорген! – крикнула она, обозвав торговца напитками. – Какой еще урожай? День рождения дочери топарха мы празднуем! Вон, видишь, флаги на ратуше?

В разговор тут же вступили другие торговцы. 

– Свадьбу празднуем! – крикнул продавец глиняных свистулек. – Не дочери, а самого топарха! 

– Да нет же, сегодня день ярмарок! – возразил ему старик, торговавший медом.

Финн допил свой морс и улыбнулся. Он понял, что горожане и сами толком не знают, что празднуют. Да и не так уж это было и важно. Главное, что был повод для праздника – повод забыть о тревогах, о войне, о голоде и просто порадоваться солнечному дню.

Тем временем малышка Фло, весело смеясь, бегала от одного прилавка к другому, желая все и сразу. В одной из лавок тощий старик с хитрыми глазами продавал за пять лусов «короны императора» – искусно сделанные из окрашенной в золотой цвет бумаги обручи, украшенные стеклянными камушками. 

– Смотрите! Корона! – с восторгом закричала девочка, подбегая к Гвенде. – У моего дедушки точно такая же! Только настоящая, из золота!

В воздухе повисла неловкая тишина. Гвенда замерла, ее лицо стало бледным, и она не знала, что и сказать. На выручку ей, как всегда, пришел Жан. 

– Эмм… – начал он, не глядя ни на кого. – Да, да. Это мой отец. Настоящий шутник. Он все время играет с Фло в «Императора и Принцепину». У него даже есть… хм… корона. Игрушечная. Ну… почти настоящая. Такая вот… традиция у нас. Семейная. Ха-ха.

Но все понимали, что это была лишь неумелая попытка скрыть правду. Фло – внучка самого императора. Эта мысль, как молния, пронзила сознание каждого. Зачем ее вывозят из столицы под таким покровом тайны? Неужели положение настолько серьезно?

И лишь Дед задал себе другой вопрос: не связано ли это как-то с тем, что происходит в последнем вагоне поезда?

Все с удивлением посмотрели на маленькую девочку, которая, казалось, ничего не заметила. Каждый решал для себя, как вести себя дальше. А та, уже забыв про корону, так же весело направилась наконец к аттракциону с пони, таща за собой ошеломленную Гвенду.

Толпа шумела, ярмарочные звуки смешивались с голосами зазывал, свистками скоморохов и веселым смехом детей. Фло, сияя от счастья, как маленькое солнце, уже стояла у загона с пони, хлопая в ладоши и выбирая себе лошадку.

Но тут раздалось дикое ржание.

Один из пони внезапно сорвался с места, и никто не понял почему. Только потом кто-то заметил в руке сидевшего верхом мальчишки острый шип, сломанный, возможно, с прилавка сувениров.

Бедное животное взвизгнуло от боли, резко встало на дыбы, сбросило мальчишку на землю и, роняя поводья, понеслось прочь, обезумевшее от страха.

– Берегись! – закричал кто-то.

Люди в панике бросались в стороны, лавки с глиняной посудой дрожали от толчков.

 Следом за взбесившейся лошадкой бежал ее хозяин, щелкая кнутом и выкрикивая проклятия. На пути несчастного, обезумевшего животного оказалась Фло.

Все произошло так стремительно и неожиданно, что никто из взрослых не успел даже среагировать. Никто, кроме Крака, не занятого размышлениями о том, что только что сказала девочка. Его массивная фигура в одно мгновение преодолела расстояние между ним и девочкой. Одним рывком он подхватил Фло за плечи и с невероятной ловкостью отпрыгнул в сторону, прижимая ее к себе.

 Фло даже не успела испугаться или понять, что произошло, и взвизгнула скорее от неожиданности, чем от страха.

Пони пронесся мимо них, едва не задев копытом. Несколько крепких мужчин, включая торговца кафашем и уличного музыканта, бросились на перехват и, вконец запыхавшись, все-таки смогли остановить бедное животное у самой стены ратуши.

На одно мгновение Крак подумал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сбежать. Скрыться в толпе, воспользовавшись всеобщей суматохой, раствориться в лабиринте ярмарочных улочек. И он уже почти был готов так сделать, но тут заметил Деда. Старик стоял чуть поодаль и внимательно, задумчиво, смотрел прямо на него.

Шеши понял, что тот видел даже то, чего никто не заметил. То как ткнули бедное пони, а затем вложили шип в ладонь упавшего мальчишки. И то как будто случайно подтолкнули девочку, дабы та оказалась на пути испуганного