Читать книгу - "Дедовы ступенцы - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

оконцем, а в дверь, – она не удивилась. В самом этом звуке было тихое, ненавязчивое упорство. Стучавший не был разочарован первой неудачей и терпеливо добивался ответа.

Агнея подошла в чулках в двери, сняла с крючка овчинный кожух и закуталась в него. Вышла в сени и прислушалась. Новый стук был слышен совсем ясно. Из-за этого она еще острее чувствовала свое одиночество: молодая девушка-сирота, осаждаемая неведомым лихом из ночи. Кругом большое село, в каждой избе люди, но они спят и не слышат.

– Кто там? – опять окликнула она.

– Мне нужен дядька Ильян. Ильян Данилович.

– Нету его, говорю же тебе.

– Где он?

– На кладбище. Михайло-Архангельском, у храма.

– Когда воротится?

– Да никогда! – Этот нелепый разговор уже почти смешил Агнею. – Не возвращаются из могилы… добрые люди. Только дурные по ночам под дверями шастают, упыри… вроде тебя.

– Я не упырь, – ответил ей глухой голос – без обиды, без возмущения. Просто – не упырь.

– А кто же ты, такой настырный…

Повисло молчание. Потом из-за двери донеслось:

– Ермолай я.

– Какой еще Ермолай? Откуда?

– Из… с заимки Еразмовой. Дядька Ильян меня учил.

– Ахти мнеченько…6

Агнея чуть не села и уцепилась за стену. До нее дошло, с кем она все это время разговаривала.

Ермолай! С Еразмовой заимки!

Это имя было Агнее знакомо, хотя его обладателя она никогда не видела. И никто в Милове, кроме ее отца, не видел. В глухом лесу, верстах в десяти от Милова, обитал старец Еразм, инок-пустынник; как давно он там завелся, никто не мог сказать. Старец жил совсем один, с людьми почти не общался, лишь иногда, встречая ловцов, через них выменивал туес меда, шкурку-другую на то, чего в лесу не добудешь: с десяток локтей холста, мешок муки, мешочек соли. Несколько лет назад один ловец из Родимовки, проходя через Милово, передал Ильяну просьбу от Еразма: зайти к нему. Ильян со старцем был вовсе не знаком и удивился: чего тому от него надобно? Захворал, может, и молитвы не помогают? Ловец, Баженко, сказал, нет, на вид здоровый был, а какое-то у него к тебе, сказал, дело. Где ж его искать? Баженко объяснил: иди по желановской тропе, потом с нее на ненаглядовскую, пройдешь версты две, а там тебя у высокого пня встретят. Старец так обещал.

Понимая, что подвигнуть на это приглашение старца могло только какое-то особенное дело, Ильян отправился на другой же день. Тропы к ближайшим селам он знал хорошо и легко нашел высокий пень. Рядом никого не было. Оно и понятно: не зная, чем занят знаток, Баженко не мог обещать Еразму, что тот явится завтра. На всякий случай Ильян покричал. Хотел подождать немного: может, старец-то близко и услышит. Только присел – как обнаружил, что из кустов на него смотрит внимательными желтыми глазами волк.

Знатки – люди неробкие, робкому возле темного света7 делать нечего, съедят его, да и все. Поднявшись на ноги, Ильян показал волку свой крепкий длинный посох: ужо я тебя. Стояло лето, и вид волка-одиночки никакой тревоги не внушал. Здоровый волк на человека не нападет, разве что уж совсем лютая голодная зима будет.

Волк вышел из куста и остановился в десяти шагах. Покивал головой.

– Ну, здравствуй! – сказал Ильян, чувствуя в звере что-то необычное.

Волк отбежал немного, обернулся и мотнул головой: мол, иди за мной.

– За тобой?

Ильяна вдруг осенило: да волк и может быть тем провожатым, которого старец прислал! Баженко рассказывал: тот зверям лесным Писание читает! Может, волки ему и служат. Про иных святых сказывают такое…

Ильян пошел за волком. Тот вел его через чащу, порой оглядывался и проверял, не отстал ли человек, не потерялся ли. Так они шли напрямик до озера, обогнули его, напали на узкую, едва видную тропку. Тут уже Ильян примечал присутствие человека: валежник был выбран, виднелись пни от сухостоя, не обломанного ветром, а срубленного топором. На опушке паслась дойная коза. Тропка привел на полянку, шириной шагов десять, а там под высокой старой елью пряталась избушка. Трубы на крыше Ильян не приметил: знать, топят по-черному. Дверь была открыта, на пороге сидел небольшого роста седой старик в потертой ряске и скуфейке, когда-то черной, а теперь выцветшей до блекло-серого.

Волк побежал прямо к старцу, ткнулся носом в плечо, тот коснулся его головы. Волк юркнул мимо него в дверь, а Ильян застыл в удивлении. Псов-то дворовых в дом не пускают, а тут волк заходит, как к себе в логово!

– Бог помочь, старче!

– Помогай бог и тебе! – ответил старец негромким, но твердым голосом. – Ты – Ильян-знаток?

– Он самый. Звал ты меня?

– Звал. – Старец поднялся и пошел навстречу. – В избу полезем или здесь потолкуем?

Не успел Ильян ответить, как в проеме низкой двери показался еще один человек. Согнувшись, наружу вышел парень лет пятнадцати или шестнадцати – довольно рослый, крепкий, с длинными неряшливо висящими темно-русыми волосами. Порты и рубаха грубого полотна, лыковый поясок. Ноги босые, ворот расстегнут. На гостя он взглянул застенчиво и даже боязливо – что странно смотрелось у обладателя таких широких плеч и крупных кулаков. Ильян поймал его взгляд – и замер.

Пробрала дрожь. Этот взгляд изжелта-серых глаз он видел вот только что – когда шел сюда, следуя за удивительно умным волком… Но оборотень! Обертыш, перевертыш, как таких называют в деревнях, в жилище святого старца-инока!

Ильянова догадка оказалась верна. Сидя на завалинке, старец Еразм рассказал ему все без утайки. Много лет назад пара волков принесла ему человеческого младенца, который ночью оборачивался волчонком. Откуда он взялся, где нашли, – этого звери рассказать не могли, но Еразм, понаблюдав за тем, как волчица кормит волчонка, решил, что он такой у них родился и эта пара – его отец и мать. Еразм окрестил младенца, и было думал, что помогло. Но выяснилось, что помогло лишь частично: теперь младенец становился волчонком не каждую ночь, а только в три ночи полнолуния. Еразм вырастил его, но никакие молитвы не помогали сделать Ермолая простым человеком, избавить от способности перекидываться. А рос отрок вдвое быстрее обычных, и старец понимал: скоро он войдет в полную силу, и не будет на него управы. Иной раз встречая в лесу ловцов, Еразм расспрашивал, какие есть поблизости знатки, и ему указали