Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

других людей это было бы слишком дерзко, слишком личным, чтобы я вообще подумал отвечать. Но мы с Аэквой прошли вместе навмахию, и Юдициум, и многое другое. Не считая Эйдина, она знала меня лучше, чем кто-либо.

«Можно ли по-настоящему любить того, кому не доверяешь полностью?» — спросил я наконец. Тот же вопрос, который я задавал себе слишком много раз с тех пор, как покинул Академию.

Она задумалась. Медленно кивнула и сжала мою руку на прощание.

«До вечера, Вис».

OceanofPDF.com

LXIX

ВСЁ БЫЛО ТИХО И НЕДВИЖНО, КОГДА Я ПОЛЗ, ЖЖЁННЫЙ и ободранный, голый, в огромную тьму Кабра. Выбравшись из туннеля, я с трудом поднялся на ноги и, не обращая внимания на порезы на коленях, принялся яростно скрести руки — наконец-то можно было по-настоящему унять жгучий зуд. Поначалу я пытался оттереть с себя ядовитую воду песком — уже после того, как, хрипя и харкая, выбрался из кошмара дренажной системы на опустевшую дельту Инфернис. Сил едва хватало, чтобы найти поверхность и вытащить себя на берег. Лишь счастливая случайность уберегла меня: луна уже взошла в молодую ночь, а небо было безоблачным. Без этого слабого серебристого света, указывавшего путь наверх, я мог бы барахтаться в ядовитой жиже, пока не сдался.

Теперь я огляделся, давая глазам привыкнуть к слабому свету, просачивавшемуся сквозь щели наверху. Настороженный и напряжённый. На пути сюда мне уже дважды пришлось зарыться в землю, спасаясь от Собирателей; патрулируют ли они чаще обычного или мне просто не везёт — я не знал. Песок всё ещё скрипел во рту и царапал глаза. Мелкая неприятность по сравнению с отсутствием одежды: она постепенно сползла с меня, как гнилая кожа, не выдержав кислотных вод. Жажда и голод давно перешагнули все пределы, и я едва мог сосредоточиться дольше нескольких мгновений. Ноги ужасно ныли, и я упал бы тысячу раз, если бы не скарабеи, по-прежнему сидевшие глубоко под кожей.

Собирателей поблизости не было, но осторожность не помешает: то, что за этим местом не оставили наблюдателя, ещё не значит, что патруль не нагрянет. Пока же, казалось, я мог двигаться в относительной безопасности.

Прежде всего мне нужна вода. Я направился в сад.

Спотыкаясь мимо знакомых тёмных провалов и позолоченных глифов, какая-то отдалённая часть моего сознания с удивлением осознала, как странно снова чувствовать себя по-настоящему одиноким. Каменный пол, где лежали кабранцы, был пуст; лишь слабое, уродливое тёмное пятно отмечало то, что произошло шесть месяцев назад. Никто не выжил, никто здесь не прятался — в этом я был уверен. А если Каэрор и избежал плена, он не рискнёт вернуться. А значит — если не считать времени, когда я либо бежал, либо прятался, — это был первый раз, когда я оказался совершенно один… Не знаю, с каких пор. Возможно, впервые в этом мире.

Пока я с трудом поднимался по ступеням к входу в сад, мысли ненадолго обратились к Ахмосе. Сердце сжималось от того, что его вынудили сделать, и всё же я снова вглядывался в собственную скорбь. Этот человек был уже мёртв. Имело ли это значение? Я не знал его живым и не уверен, что мы когда-нибудь стали бы друзьями, даже если бы знали. Но мы были друзьями — в конце концов.

Об этом я не думал, пока он был рядом. Наверное, мой ответ именно в этом.

Наконец я добрался до обсидиановой двери и коснулся символов входа, едва держась на ногах, пока камень отступал в стороны.

— О, вэк, — только и нашёл я сил пробормотать.

Я побрёл вперёд медленным, подавленным шагом и рухнул на колени среди засохших растений. Умирающих, но не совсем мёртвых — при ближайшем рассмотрении. Несколько кусочков выглядели съедобными; я осторожно отломил их и запихнул в рот. Голод легко победил горечь, и я жевал и глотал с благодарностью.

Немного отдышавшись, я принялся осматривать сад. Его запустение не было намеренным, не было актом вандализма, насколько я мог судить. Просто запасы воды иссякли настолько, что растения не смогли выжить.

Это было проблемой: выжав немного влаги, я по-прежнему остро нуждался в питье.

Я направился к колодцу, по дороге наклоняясь и запуская руку в землю в поисках хоть малейшей сырости. Почва казалась мне темнее, когда она рассыпалась сквозь пальцы, но никаких признаков того, что мне было нужно, не было. Часть деревьев вдоль дороги поникла, но уцелела; я остановился, чтобы собрать плоды — какие мог, — тщательно сберегая каждую каплю сока, грозившую вытечь из уголков рта. Собиратели каким-то образом прошли сквозь дверь, но, судя по всему, не уничтожили всего. Лишь то, что могло позволить общине жить здесь. Они следовали приказам. Гнались за эффективностью, а не за ненавистью.

Мой разум, прежде сосредоточенный лишь на том, чтобы добраться сюда, заработал лихорадочно. Что могло перекрыть воду? Я однажды спросил Каэрора, откуда она берётся, и он признался, что не знает. Предполагал, что это глубокий подземный водоносный слой, не тронутый заражением.

Я вспомнил «чистую» воду в Дуате. Вспомнил, что на вкус она была такой же, как здесь.

[]Вэк.

Опасения усилились, когда я вытащил из глубины колодца слишком лёгкое ведро: на дне плескался дюйм влаги, и я жадно выпил её, твёрдо отказываясь думать о её возможном источнике. Этого питья хватило, чтобы в голове прояснилось; я опустил ведро и, кажется, услышал эхо всплеска — оно достигло дна, — но когда поднял снова, внутри было лишь несколько капель.

Я мрачно уставился на него. Этого недостаточно. Мне нужно больше, чтобы восстановить силы, смыть с себя яды и наполнить бурдюк перед обратным путём в Дуат. Витаэрии под кожей способны занести меня лишь на определённое расстояние.

Вздохнув, я прикинул длину цепи и проверил её прочность. Моего веса она выдержит легко.

Я отцепил ведро, несколько раз обмотал звенья вокруг пояса и начал спускаться во тьму.

Колодец был едва в несколько футов шириной, и мои плечи задевали каменные стены по мере спуска — и без того измотанные мышцы напрягались из последних сил. Тьма пришла быстро, тёплые огни сада поглотил окружавший меня камень. Вскоре единственным ориентиром стала яркая точка далеко наверху, хотя у меня было смутное ощущение, что пространство вокруг расширяется.

Затем — едва уловимый всплеск, когда мои босые ноги коснулись тонкой плёнки жидкости на камне.

Я упал на колени и зачерпнул воды прямо в рот, понадеявшись, что ядовитых остатков,