Читать книгу - "Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент"

— Печенье. С шоколадом. Перед тем как все обратится в прах, хочется попробовать печенье с шоколадом. В последний раз я ел его… никогда.

Я записала это в блокнот. “Печенье с шоколадом. Для Нигилистрона. Срочно!”

— Считайте, что ваши требования приняты к сведению, — сказала я, вставая. — Кассиус, вам будет предоставлена зона стабильности — кабинет, где ничего нельзя переставлять. Веста, вы получите официальный статус внутреннего ревизора и право составлять отчеты о потенциальных рисках любого нововведения. А печенье… печенье будет.

Я уже выходила из подсобки, когда меня догнал голос Нихилистрона, в котором впервые прозвучали нотки слабого, едва уловимого интереса:

— А… какао будет?

— Двойная порция, — пообещала я, не оборачиваясь.

День подходил к концу. Я шла по коридору, размышляя о шоколадном печенье, отчетах Весты и о том, как странно пахнет обгоревшая кожа на ледяном драконе.

Усталость была приятной. Дела шли. Пусть медленно, со скрипом и мелкими пожарами, но шли.

И уже почти добралась до своей комнаты, когда из ниши в стене вынырнул Искрик.

— Мисс Летти! — прошептал он таинственно, озираясь. — Там к тебе пришли.

— Ко мне? — насторожилась я, удивленно взглянув на дракончика. — Кто?

— Не знаю. Двуногие. Не наши. Один — пахнет дешевым пивом и злобой. Другая — страхом и мерзкими духами. Они спрашивали тебя у входа. Говорили… что ты им должна.

Ледяная волна, не имеющая ничего общего с магией Сайрона, прокатилась по моей спине.

Глава 13. Ледяная защита и неожиданная откровенность

Глава 13. Ледяная защита и неожиданная откровенность

Летти

Идти в комнату для приема “гостей” мне пришлось через ощущение ледяного кома в горле. Каждая ступенька скрипела сочувственно.

“Гости”. Какое лицемерное слово для тех, чей визит сулит только возвращение в болото, из которого я, казалось, уже выползла.

Я уже почти дошла до тяжелой двери в гостевой зал, когда услышала голоса. Знакомый, сиплый от дешевого самогона и вечного недовольства голос отчима.

— …Она тут у вас на всем готовом! Практика, говорите? Значит, зарплата есть! А кто за нее все эти годы платил? Кто кормил-поил? Я! Я в нее вкладывался! А она — раз! И удрала! Так не пойдет, ваше хол… э-э-э, сиятельство! Закон есть! Она обязана!

Тихий, жалобный голос матери, похожий на писк затравленной мыши:

— Леточка… она всегда была своенравная. Но должна же понимать, мы в долгах…

Я замерла за портьерой, стиснув зубы до боли. Внутри все сжалось. Не от страха даже, а от ядовитого, знакомого до тошноты чувства стыда и бессильной ярости.

Они не побоялись прийти сюда, в эту ледяную крепость. Притащили сюда свою грязь и еще что-то требуют.

Руки сами сжались в кулаки и я сделала шаг к двери, готовая ворваться и наконец-то высказать все, что копилось годами.

И тут раздался его голос.

Тихий. Без единой эмоции. Но от него по спине побежали ледяные мурашки даже у меня.

— Вы закончили? — спросил Сайрон. В наступившей тишине его слова прозвучали как падение ледяной глыбы в глубокий колодец. — Ваши притязания лишены оснований. По законам Сознания, дееспособный совершеннолетний гражданин, каковым и является мисс Саншайн, не обязан содержать трудоспособных родителей. Обучение в академии, на которое вы, как утверждаете, “собирали медяки”, — ее личная заслуга и результат государственного финансирования. Ваши вложения, если таковые были — добровольные и безвозмездные траты. Не более.

— Да вы кто такой вообще, чтобы мне указывать?! — осмелев, видимо, от того, что его не сожгли на месте, возмутился отчим. — Я ее законный представитель! Я требую…

— Вы находитесь на территории Академии Бессознательного, — воздух даже в коридоре, где я стояла, резко похолодел. Сквозь щель в дверях потянуло запахом далекой, чистейшей и смертельной стужи — как на вершине горы, где замерзают насмерть. — Юрисдикция Сознания здесь имеет ограниченную силу. Моя сила — нет. Мисс Саншайн находится под моей защитой как практикантка и временный сотрудник. Если ваше присутствие или любые попытки контакта с ней будут мной расценены как угроза ее психологическому состоянию или работоспособности, — он сделал крошечную паузу, — то вы очень скоро познакомитесь с понятием “заблудиться в глубинах Бессознательного” на личном, крайне неприятном опыте. Вам это не понравится. Поверьте.

— Но… — предпринял последнюю попытку отчим, но Сайрон перебил его:

— Аудиенция окончена, — произнес он ровно. — Выход там.

Больше я не слышала ни слова. Только приглушенное, испуганное хныканье матери и тяжелые, поспешные шаги. Дверь захлопнулась.

Я стояла, вжавшись в стену, пытаясь перевести дух. Ярость и унижение кипели во мне, но поверх них накатывала странная, почти нереальная волна облегчения.

Кто-то встал на мою сторону. Не просто встал — снес всю проблему одним ледяным взмахом.

Дверь из зала открылась, и вышел Сайрон. Он увидел меня сразу. Его лицо было все тем же непроницаемым ледяным маскарадом, но в глазах, когда они на мгновение встретились с моими, мелькнуло понимание? Раздражение? Я не разобрала.

Он сделал шаг ко мне и прежде чем я успела что-то вымолвить, его рука легла мне на талию — не холодной хваткой, как тогда, в коридоре академии, а скорее… направляющим жестом.

— Все закончилось, — сказал он мягко. — Идем.

— Куда? — по инерции спросила я.

— На кухню, — тихо ответил он. — У меня сегодня аллергия на голодных и нервных практиканток.

* * *

На его личной кухне пахло согревающими травами, печеными яблоками и… безопасностью.

Тот самый, камин, у которого мы сидели с Искриком, горел, освещая уже не голый каменный пол, а небольшой, но крепкий кожаный диван с лежащим на нем мягким одеяло из темной шерсти. А перед диваном стоял небольшой кофейный столик.

— Присаживайся, — бросил Сайрон, направляясь к шкафу с печеньками. — Сидеть на полу — дурной тон даже для Бессознательного.

Я молча опустилась на диван. Он оказался невероятно удобным. Сайрон поставил передо мной тарелку с печеньками и две кружки: одну с травяным чаем для меня, другую — с чем-то темным и терпким для себя.

Снял свою неизменную кожаную куртку, оставшись в одной рубашке, засучил рукава, как тогда на кухне и устроился напротив, откинув голову на спинку.

— Спасибо, — тихо произнесла я, сжимая теплую кружку в ладонях.

— Не за что, — кивнул он с легкой усталостью в голосе. — Неприятные типы. Таких страхи в Бессознательном гложут