Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

успевает сделать попытку подняться, и со смехом крушу вторую ногу. На мгновение я задумываюсь, не оставить ли ее так — беспомощной, неспособной умереть. Но затем вспоминаю, что это всего лишь вещь, и разбиваю ее голову на мелкие осколки.

Я чувствую железо Астрид, когда она атакует меня со спины.

Берсерк приближается ко мне с нечеловеческой скоростью. Даже моей новой Серебряной силе было бы непросто тягаться с ее мощью. Но снег показывает мне ее шаги, а кинжал выдает ее присутствие. Я знаю, где она находится, даже не оборачиваясь.

В последний момент я делаю шаг в сторону, уклоняясь от ее лезвия и наношу колющий удар назад с помощью Glacialis Falx. Мой ледяной клинок летит ей в бок, но ее собственная сила позволяет ей среагировать молниеносно: она уклоняется от меча, не давая ему оставить на себе ничего, кроме царапины.

Инерция проносит берсерка мимо меня, и я силой воли наношу удар по ее ногам, приказывая снегу затвердеть в лед и схватить ее. Она рычит, вырывая левую ногу, но я атакую правую, пока та остается без защиты.

Слои льда наплывают на ее сапог, застывая до каменной прочности. Она наклоняется, чтобы разбить его кинжалом, а я отступаю, защищая свой Символ от ее атаки. Если бы у нее все еще был огромный двуручный меч, освободиться не составило бы труда, но сейчас ее оружие короткое и легкое, и это дает мне время подобраться ближе.

Ледяные осколки летят во все стороны — она с яростной силой крушит лед, не заботясь о безопасности собственной стопы, словно попавшая в капкан крыса. При моем приближении Астрид резко вскидывает голову, и выражение ее лица становится жестоким, когда она молниеносно взмахивает своим длинным кинжалом, целясь в меня.

Железо отслеживает ее движение, показывая мне угол наклона запястья, и я легко уклоняюсь, проникая внутрь ее защиты, как она только что сделала с моим другом. Медленно я вытягиваю Замороженный Клинок, останавливая его в волоске от ее шеи. Моя рука не дрожит, лезвие неподвижно.

Берсерк не умоляет о пощаде и не сдается. Светловолосая норманнка гордо вскидывает подбородок, еще сильнее подставляя шею под удар. Оба моих холодных Символа, Железо и Древний Мороз, наслаждаются этим. Они не понимают милосердия — они ближе к справедливости.

Мы стоим в этой тишине, долго глядя друг другу в глаза. Мы понимаем друг друга, она и я. Тот же холод, что наполняет меня, живет и в ней. Она поступила бы точно так же, как поступлю я — и она уже поступала так. На несколько ударов сердца мы ближе, чем я когда-либо был с кем-либо за всю свою жизнь.

Затем она резко бросается вперед, кинжал сверкает, устремляясь к моему клинку, заставляя меня действовать. Обучение Дуруса берет верх, и я делаю выпад вперед, вонзая ледяной клинок ей в шею. Астрид хрипит один-единственный раз и опускается на колени. Снег вокруг нее окрашивается в красный цвет, словно под кровавым дождем. Она не отводит взгляда от моих глаз, пока свет в нем не гаснет и она не оседает на землю.

Тяжело дыша от напряжения, я отступаю на шаг, чтобы оценить дело своих рук. Астрид мертва. Три мега-фурии разорваны на куски, их обломки разбросаны среди снежного месива, точно сломанные детские игрушки. Сила струится по телу, пополняя мои запасы: я черпаю Древний Мороз из снега и Железо из погребенных под ним легионеров. Я могущественен. Безумие охватывает меня — неутолимая радость от того, что я сорвал планы Argentum Consilio и стал тем, кем заслуживаю быть. В моем воображении мелькает лицо Аттикуса, и я оскаливаюсь, готовый бросить ему вызов, пусть даже мне еще предстоит долгий путь.

«Что ты наделал?» Разъяренный голос Феликса пронзает мою эйфорию подобно клинку, пугая настолько, что я отпускаю свои Символы. Боль обрушивается на меня, едва рассеивается холод, сковавший мои чувства. Я резко поворачиваю голову к неподвижному телу Маркуса, и сердце снова разрывается на части. Убийство его убийцы больше не заполняет ту пустоту, которую он оставил.

«Ты идиот!» — кричит Феликс, но я игнорирую его и тащусь к своему лучшему другу. Он мертв — это видно любому, у кого есть глаза. Но я не верю в это. Не поверю, пока сам не проверю его пульс.

Я опускаюсь на колени в снег рядом с ним, но руки дрожат, когда тянутся к его шее. Они были неподвижны, когда я убивал, но теперь похожи на листья в буре. Маркус холодный — гораздо холоднее, чем когда-либо при жизни.

Смерть уже украла то тепло, которое исходило от него. На его лице больше нет улыбки, только безжизненное выражение. Он не выглядит умиротворенным, только застывшим. Руки не нащупывают сердцебиения, и маленькая искорка надежды внутри меня гаснет.

Слишком холодно, чтобы плакать — слезы замерзли бы мгновенно, — но я все равно пытаюсь. Я вою и бью лучшего друга в грудь, но он не просыпается. Он не поворачивается и не высмеивает мою скорбь — он просто принимает ее — потому что мертв.

«Они тебя убьют». Гневный голос Феликса прерывает мою панихиду. Я поворачиваюсь — с красными глазами и всхлипывая — и смотрю на бывшего плебея. Его отчаяние выплескивается в ярость. «Ты глупый, жадный дурак. Ты сделал это снова. Ты нарушил свои клятвы. Они убьют тебя и всех нас за то, что мы были с тобой».

«О чем ты беспокоишься?» — требую ответа я, чувствуя, как от его слов во мне вспыхивает собственная злость. «Они уже пытались нас убить!» Я поднимаюсь на ноги, чтобы Феликс больше не мог смотреть на меня свысока. Он по-прежнему выше меня, но я больше не стою на коленях.

«Раньше ты был просто помехой — погрешностью в расчетах. С тобой разбирались по остаточному принципу!»

«А теперь я опасен», — парирую я.

«А теперь ты — отступник», — поправляет он, склоняя голову. «Они сделают все, чтобы убить тебя за то, что ты нарушил правила. Как ты это сделал?»

«Какую часть?»

«Связал два Символа».

Несмотря на раздражение, я чувствую, как мои брови поднимаются от удивления. Никто другой не смог сложить все воедино, даже Гай. Хотя, возможно, он просто не хотел признавать то, что видел.

«Я не знаю».

«Если ты соврешь мне еще хоть раз, с нашей дружбой покончено». Голос Феликса холоднее, чем остатки Северного Ветра Акило, который все еще хлещет по нам. Я ему верю. Одно дело — жаждать мести тем, кто нас