Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

«Доверься мне!»

«Опять секреты», — горько ворчит он. Я игнорирую его, обещая себе, что объясню все, как только мы выберемся живыми. Правой рукой я призываю новый Glacialis Falx. Его эфес больше не сияет светом бури, но мне от этого только легче. У меня нет ни малейшего желания таскать с собой частицу безумного бога, куда бы я ни пошел.

Варвары на уступе над нами неистово жестикулируют, указывая на что-то позади себя, чего я не вижу. Астрид выкрикивает приказы, но они, похоже, ее не слышат. Я не могу даже представить, какой новый ужас готовится явить себя миру, но отмахиваюсь от этих мыслей. Нельзя позволить себе отвлекаться от следующего противника.

Берсерк видит, как мы с Феликсом приближаемся, и переключает внимание со своих непокорных воинов на нас. Она обнажает массивный двуручный меч и делает один взмах, чтобы размять руки. Оружие не покрыто светящимися рунами и не пылает черным огнем, но я с тревогой замечаю, что она, кажется, столь же быстра, как Верховный король. В этом узком пространстве уклониться от ее более длинного клинка будет невозможно. Единственный способ добраться до нее — прорваться напролом, и она это знает.

«За мной», — приказываю я другу. «Я отвлеку ее внимание мечом, а ты подбирайся ближе».

«Это плохая идея», — предостерегает он из-за моего правого плеча.

«Боюсь, это единственный наш шанс». За нашей спиной Анас и Маркус кричат, когда в схватку врывается еще одна фурия. Я верю, что эти двое с копьями venator защитят нас от конструкта, пока мы будем разбираться с вожаком. «Буря движется, а это значит, что у нас заканчивается время».

«Что ж, тогда пусть кости Марса защитят тебя», — соглашается через мгновение Феликс. Я качаю головой с горькой усмешкой. Мне уже кажется, что Марс мертв не больше, чем Акило, а если он жив, то его замыслы пугают меня куда больше, чем эта норманнка.

Ярость вихря нарастает, сотрясая окружающий нас перевал.

Я бросаюсь вперед, атакуя ждущую меня блондинку. Она реагирует в точности так, как я и ожидал, нанося горизонтальный рубящий удар своим длинным мечом, перекрывающий всю тропу. Я принимаю его на Glacialis Falx. Ледяное оружие угрожающе трещит, изнемогая под натиском ее нечеловеческой силы без поддержки моей воли.

Я устремляюсь вперед, скользя лезвием по кромке ее меча и не давая ему пройти дальше. Ее глаза расширяются, когда Феликс проносится слева от меня, мчась на нее с гладиусом, отведенным назад для смертельного удара.

С рыком она выпускает свое длинное оружие, и ее руки молниеносно хватают кинжал, висящий на поясе. Я спотыкаюсь, застигнутый врасплох внезапным исчезновением сопротивления.

Восстановив равновесие, я устремляюсь вслед за другом в его натиске.

Феликс настигает ее, направляя свой меч вперед в яростном колющем ударе. Берсерк ловит лезвие его меча своим кинжалом, уводя удар в сторону и одновременно проскальзывая внутрь его защиты. Не успевает он сориентироваться, как она жестоко бьет его головой, отбрасывая назад.

Я швыряю свой поврежденный Замороженный Клинок ей в голову. Он не рассчитан на метание, но отвлекает ее, прежде чем она успевает добить Феликса. Норманнка отбивает его в сторону, презрительно усмехаясь моей плохой меткости. Я отвечаю на ее презрение легкой улыбкой, призывая новый ледяной меч в пустую руку. Здесь, в самых недрах Зимы, для меня сущий пустяк восполнить потерянную эссенцию Древнего Мороза. Лицо Астрид застывает, и она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Она знает, что такое не должно быть возможно.

«Кастор, я иду!» — кричит Маркус сзади, мчась ко мне, пока его противник безжизненно падает на землю. Я киваю в знак понимания, намеренно забирая ближе к краю, чтобы дать другу как можно больше пространства и зажать Астрид в тиски в этой тесноте.

Совсем рядом бьет молния, ослепительно яркая. Ее гром отдается непрекращающимся ревом. Он нарастает и нарастает, словно эхо, питающее само себя. Тропа содрогается под натиском бушующего шторма, и я делаю первый шаг к Астрид, горя желанием покончить с этой схваткой и помочь друзьям.

Но земля под ногами не успокаивается. Напротив, вибрация усиливается, сотрясая до самых костей. Берсерк смотрит через мое плечо, широко раскрыв глаза. Символ Древнего Мороза вспыхивает в ужасающем предупреждении, когда в радиус действия моего анимуса врывается движущаяся стена. Я медленно отрываю взгляд от врага и смотрю вверх на склон горы. Мне хватает времени лишь на то, чтобы увидеть, как масса снега вздымается подобно волне, прежде чем на нас обрушивается лавина. Огромное существо, похожее на ледяного червя, выпрыгивает из стремительного потока, разинув пасть с тысячей зубов. При виде этого существа mythus у меня отвисает челюсть, а затем снежные хлопья с яростью океана врезаются в меня, сбивая с ног. Воздух вышибает из легких, и меня уносит за край обрыва, вышвыривая в пустоту, словно сильным обратным течением.

Я падаю, окруженный безмерным количеством снега и льда. Я взываю к Символу Древнего Мороза со всей силой воли, которую только может задействовать мой Медный Кор. Расширяя анимус, я притягиваю к себе свободно падающий снег, уплотняя его вокруг себя наподобие подушек. Я чувствую, как хлопья сцепляются сами с собой, образуя вокруг меня слой за слоем, словно у снеговика. Эта масса разрастается, погребая меня в самом центре сферы, из которой мне ни за что не выбраться.

Смутно я улавливаю среди снега три пустых пятна человеческой формы — это другие люди, которых увлекла за собой лавина и понесла вместе со мной. Я не могу отличить друга от врага, поэтому укутываю их всех в свои коконы, предпочитая спасти всех, нежели никого.

Проходит так много времени, что я начинаю бояться, будто мы сорвались с бездонного утеса и будем падать вечно. Тем не менее, я использую это затянувшееся падение, укрепляя мягкий снег слой за слоем. Вены горят, пока я заставляю свой Кор работать на пределе, какого никогда прежде не достигал. Воля дрожит, когда я растягиваю свой анимус до крайних пределов. Зимне-голубой запас внутри меня опасно истощается. Я сжигаю еще больше эссенции, пытаясь продержаться хоть чуть-чуть.

Конец наступает быстро, как и все концы. Мой гигантский снежный ком врезается во что-то неумолимое, но в момент столкновения я заставляю податливую массу самортизировать удар для моих пассажиров и меня. Это отнюдь не мягкое приземление; я кричу, чувствуя, как одна из моих ног выворачивается слишком далеко в сторону. Что-то с хрустом ломается, и меня пронзает жгучая боль, заглушая спокойствие Древнего Мороза. Затем инерция гаснет, и я обмякаю