Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

Я жив.

Лавина продолжает обрушиваться еще несколько минут. Мне не нужен Зимний Символ, чтобы понять, что она все еще бушует; все вокруг дрожит под ее натиском. Я не могу дышать — меня давит сила, способная высечь горы. Стиснув зубы от боли, я использую Древний Мороз, чтобы расширить воздушный пузырь вокруг себя и остальных человеческих силуэтов, давая нам укрытие и возможность дышать. Потом съеживаюсь в темноте, молясь, чтобы все это закончилось.

Беги, пока еще можешь, — говорил Акило.

Наконец грохот стихает, и я издаю замученный вздох облегчения. Ребра, похоже, тоже сломаны. Каждый вдох ощущается, как нож, вонзающийся в бок. Остается только надеяться, что мои друзья в лучшем состоянии, чем я. Я заставляю себя подождать, убедившись, что больше ничего не приближается.

Когда темнота становится невыносимой, я поджимаю под себя ноги в своей тесной маленькой сфере, задыхаясь от агонии, едва перенося вес на правую ногу. Осторожно усиливаю напор, сдерживая крик от вспыхнувшей боли. Я частично меняю Древний Мороз на Железо, позволяя его металлическому объятию притупить боль. В момент просветления приходит понимание, что надо было использовать его, чтобы укрепить свои кости еще перед приземлением.

Идиот.

Наконец мне удается встать, слегка накренившись влево. Теперь нужно просто выбраться отсюда. Снова призвав Древний Мороз, я продвигаюсь вперед под небольшим углом, прорубая себе путь сквозь спрессованный снег. Он поддается тяжело, неохотно подчиняясь моей воле после того, как я его так сильно утрамбовал. То же самое я делаю и для остальных вокруг меня. Если среди нас окажутся норманны, что ж, тогда мы разберемся с этим на месте.

Стиснув зубы, я ослабляю хватку на Железе, позволяя себе направлять больше холодного Символа. Это подвергает меня еще большей боли, но я должен выбраться отсюда, пока у нас не закончился воздух. Снежная толща расступается свободнее, признавая мою власть, и я карабкаюсь к поверхности. В темноте жарко и душно, но я пробиваю себе дорогу вперед, ведомый знанием, которое дает мне Древний Мороз. Иногда я ощущаю в снегу другие предметы — камни и деревья. Но попадается и нечто более мягкое — раздавленное до неузнаваемости. Я не останавливаюсь, чтобы рассмотреть их — они мертвы и погребены. Если я не буду действовать быстро, то присоединюсь к ним в этой могиле. Я должен спасти тех, кого могу.

Наконец я пробиваю наст и выбираюсь в бурю. Глубоко втягиваю воздух, заходясь в хрипе от первого за несколько минут полноценного вдоха. Северный Ветер кружится вокруг, жаля жесткими ледяными хлопьями. Я смотрю вверх, но не могу разглядеть перевал над головой — его закрывают тучи. Окидывая взглядом массу снега, на которой скатился к подножию, я радуюсь, что не вижу большего. Это заставило бы меня принять истину, которую я и так уже знаю.

Независимо от того, смела ли лавина всех моих друзей или нет, перевал закрыт. Гай и остальные из Двенадцатого легиона заперты в крысиной норе варварской ордой. Большинство из них, скорее всего, умрут, сожалея, что их не раздавило этой снежной лавиной. Те легионеры — счастливчики.

Я встряхиваюсь, прогоняя упаднические мысли из головы. Тоннели, которые я пробивал параллельно со своим, уже подбираются к поверхности. Я молю каждого мертвого бога и каждого Железного Лорда о том, чтобы мне удалось спасти друзей, а не врагов.

Я с трудом поднимаюсь, когда открывается первая лунка, опираясь на правую ногу, чтобы не нагружать сломанную левую. У меня нет гладиуса; я потерял его при падении. Я протягиваю правую руку, пытаясь использовать свою способность и материализовать Glacialis Falx, но боль замедляет меня. Если человек внутри — берсерк, то я ничем не лучше маленькой овечки, как называл меня Акило.

Сердце замирает, когда из-под тонкого наста показывается голова Феликса — его глаза широко распахнуты, как у ныряльщика, поднявшегося с глубины. Он валится на заснеженную поверхность, наполовину выбравшись из ямы, и жадно хватает ртом воздух.

«Брат!» — кричу я, ковыляя к другу, чтобы помочь ему выбраться из снега. «Ты в порядке. Ты в порядке». Я в истерике, лепечу от радости, что один из моих братьев жив. Я не один. Еще нет.

«Ну, «в порядке» — это, наверное, слишком громко сказано», — стонет худощавый плебей, выползая из снега. Он прижимает левую руку к груди, явно не в силах ею шевелить. Подозреваю, ее постигла та же участь, что и мою ногу. Наши лорики и Символы — единственное, что позволяет нам оставаться в строю.

«Там еще кто-то». Я поворачиваюсь к другой лунке, откуда, следуя по пробитому мной туннелю, вырывается очередной силуэт. Среди белизны снега я сразу узнаю темную кожу Маркуса. Его глаза яростно блестят, он готов к бою. Каким-то образом ему удалось удержать гладиус в руке — еще одно доказательство того, что ему всегда было суждено стать героем и воином.

«С меня хватит!» — заявляет он, поднимаясь на ноги. Похоже, в отличие от нас, он совсем не пострадал. «Хватит богов. Хватит вотумов. Хватит! С меня довольно. Я больше не собираюсь скатываться на лавинах с утесов и летать в пропасти. Это ясно?»

«Совершенно ясно», — выдавливаю я сквозь радостный смех, видя своего старейшего друга живым и здоровым. «Больше никаких лавин».

«Ты упустил часть про вотумы и богов», — прищуривается он.

«Об этом пообещать немного сложнее», — признаю я.

Он открывает рот, чтобы возразить, но прежде, чем успевает сделать мне замечание, появляется четвертый выживший. Из снега выныривает светлая голова, и мое сердце замирает, когда Астрид, цепляясь ногтями, выбирается из снежных завалов. Она гневно смотрит на нас дикими, широко раскрытыми глазами. В правой руке она все еще сжимает кинжал, а темные татуировки на ее теле танцуют, подобно языкам пламени.

«Я займусь этим», — произносит Маркус, вставая между нами и берсерком, опустив гладиус. Я стискиваю зубы, завершая вызов Glacialis Falx. Мне удалось накопить немного Древнего Мороза, чтобы пополнить свой запас, но я сжигаю изрядную его часть, чтобы воссоздать оружие. Сейчас не время оставаться безоружным.

Хруст прерывает мои мысли, когда неподалеку огромная ледяная рука пробивает наст. Сердце замирает в груди, когда из сугроба показывается второй кулак. Я защитил только троих, когда мы падали. Как что-то еще могло выжить после такого падения?

Фурия вылезает из снежных завалов, и я замираю в ужасе. Она вдвое больше, чем была раньше. Похоже, попадание в лавину каким-то образом позволило ей увеличить свою массу. Я понимаю, что это моя вина, с горечью разглядывая чудовище. Когда я