Читать книгу - "Страж Луны - Руслан Иванцов"

– Или аристократы, – с легкой усмешкой добавила Гвенда, выбирая себе маленькое пирожное с кремом.

Пассажиры оживились, разбирая яства. Крак налег на эль, щедро запивая им свой любимый чиш-кез и какую-то особенно терпкую, темную колбасу. Фло, забыв обо всем на свете, увлеклась пирожными, пачкая кремом нос и щеки. Внук, как и прежде, вел себя скромно, беря отовсюду понемногу – кусочек хлеба, ломтик сыра, яблоко. Дед снова ограничился лишь чашкой горячего тэя, задумчиво глядя в окно. Финн, недолго думая, отхватил себе добрый ломоть копченой колбасы и кусок ржаного хлеба. Девушки же предпочли более легкий завтрак: Энна выбрала стакан оранжевого сока и булочку с маком, а Гвенда, как и Дед, пила тэй, закусывая его маленьким пирожным. Стражи Солнца, Боро и Тарга, взяли по куску сушеного мяса и по лепешке, всем своим видом показывая, что не привыкли к подобным изыскам.

Пожелав всем приятного аппетита, Серил с сирдхами удалился, сказав, что позже пришлет за посудой, и тихо прикрыл за собой дверь.

За едой разговоры начали завязываться понемногу ‒ сначала робкие, осторожные, словно пассажиры принюхивались друг к другу, а затем все более светские и даже дружеские. Энна и Гвенда отсели к одному из окон, где за чашками сока и тэя завели беседу о сплетнях, подружках, соседях и порой даже о мужьях. Энна, позабыв о недавних тревогах, весело выкладывала пересуды из родной деревни, щедро сдабривая истории смешными подробностями о пути в Терантис. Гвенда же предпочитала помалкивать, лишь изредка кивая или вставляя короткие реплики, поддерживая разговор, но явно избегая делиться чем-то своим.

Тем временем трое мужчин ‒ Финн, Жан и Дед ‒ пересели к другому окну, где разгорелся жаркий спор об обстановке в Империи, мятеже и войне. Голоса то поднимались, то затихали, наполняя купе напряженной энергией. К своему удивлению Дед обнаружил, что Финн вовсе не на стороне мятежников, как он изначально думал, а поддерживает императора и старый порядок. Финн, отхлебнув эля, отстаивал свою точку зрения, его голос звучал уверенно:

‒ Ну да, пять лет назад засуха в долине Аллидис сгубила почти весь виноград, через год в аррайской степи начался мор скота, а еще через год из южных земель налетела саранча, уничтожившая урожай в моей родной долине Панарис. Начался голод. Безусловно, это знак самого Халама, а может, и проклятие Темного Ока. Но виноват в этом не император и его семья, а жадные и глупые султары да прочие аристократы, которые только и знают, как набивать свои сундуки. Такие бедствия ‒ не повод султару Адунции Калестию с его сыном Тарином разжигать войну, разрушать города, сжигать поля, грабить и убивать людей.

Жан, задумчиво покрутив в руках ломтик колбасы, возразил:

‒ Да, бедствия были, но император Артемион слишком стар, чтобы нормально править. А принцепс Анфирий ‒ тот вообще безрассуден, да еще и под влиянием своей жены Зоэ. Из-за их расточительности и глупости на империю обрушился гнев Халама. Лучше бы вернуться к республике с двумя консулами, как в былые времена. А что города разрушены и люди умерли ‒ так это и так бы случилось, рано или поздно.

Дед, попивая тэй и глядя на них из-под полей шляпы, молчал, пока не решил вставить слово:

‒ Война ‒ это зло. Но в эти темные времена, похоже, неизбежное. Может, истина где-то посередине ‒ между жадностью аристократов и слабостью трона.

‒ Калестия ведь поддержал даже Диарх Церкви, ‒ привел еще один довод Жан.

Финн хмыкнул.

‒ Лучше бы он побеспокоился о своей душе, ‒ он тут же покосился на двух Стражей Солнца, которые если что и услышали, то не подали виду. ‒ Впрочем, это лишь слова, Церковь явно не участвует в войне ни на чьей стороне.

‒ Порой, слова имеют куда большую силу, чем самые отчаянные действия, ‒ заметил Дед, отхлебнув из чашки.

Гвенда с материнской заботливостью наблюдала за Фло, которая с энтузиазмом поглощала пирожные. Крошки сыпались на ее голубое платьице, пальцы были перепачканы кремом, а на белоснежном воротничке красовалось внушительное пятно. Даже на ковре виднелись следы детского пиршества.

– Ну вот, опять как поросенок, – с деланой строгостью проговорила Гвенда, доставая из ридикюля чистый платочек. Она подошла к девочке и попыталась утереть ей лицо. – Ну-ка, повернись, сластена.

Фло хихикнула, отворачиваясь.

– Мама, а почему поросята всегда грязные? Они что, не любят мыться?

– Я тебе не… – начала было Гвенда свою привычную фразу, но осеклась на полуслове.

Ее прервал громкий, несколько нетвердый голос Крака. Шеши, осушивший уже не одну кружку эля, шумно икнул.

– Эй, мальчишка! – рявкнул он, обращаясь к Внуку, который как раз закончил свой скромный завтрак. – А ну-ка, сыграй нам чего-нибудь веселенькое на своей дудке! Душа просит музыки, а ноги – пляса!

Внук встревоженно посмотрел на Деда. Тот, едва заметно улыбнувшись в усы, коротко кивнул. Юноша немного помедлил, словно собираясь с духом, затем достал из мешка старика деревянную флейту, ту самую, чей кончик ранее заметила Фло. Он поднес ее к губам, и через мгновение купе наполнилось залихватской, чуть разухабистой деревенской мелодией, от которой ноги сами просились в пляс.

Крак одобрительно зарычал, притопывая закованной в кандалы ногой в такт музыке.

– А ты, шак-кари, плясать-то умеешь? – спросил он у Фло, его черные глаза блестели.

Фло, забыв про Гвенду с ее платочком, тут же вскочила на ноги.

– Умею! Умею! – воскликнула она и, подхватив подол своего испачканного платьица, пустилась в незатейливый, но полный детского восторга танец. Она кружилась, подпрыгивала, размахивала руками, совершенно игнорируя попытки Гвенды поймать ее и привести в порядок.

Крак широко улыбнулся, и, перекрывая звуки флейты, зычно затянул какую-то гортанную, воинственную песню на своем родном языке. Это была дикая, яростная мелодия, от которой у Энны и Финна по коже пробежали мурашки, а Боро и Тарга невольно выпрямились, их руки снова легли на эфесы мечей.

Но песня оборвалась так же внезапно, как и началась. Крак, не допев и половины куплета, вдруг