Читать книгу - "Трон в конце туннеля. Часть 1 - 2 - Дарья Светлая"

Он обмотал вокруг рукояти волос Сильваны, произнес ключевую фразу и занес кинжал над картой, крепко держа обеими руками. Наследник закрыл глаза, вызывая перед своим внутренним взором образ возлюбленной.

Спустя несколько мгновений, Дитрих почувствовал, что кинжал стремится вырваться из рук. Он позволил клинку подвести его руки к нужной точке на карте и отпустил рукоять, открыл глаза и удовлетворенно хмыкнул: острие кинжала пронзило изображение замка Лас-Ивэн.

Не теряя времени даром, мужчина свернул карту, закрыл окно шторами и погасил весь свет в комнате, оставив лишь одну свечу. На сей раз, он приготовил и выпил успокаивающий настой, понимая, что слишком возбужден и не сможет самостоятельно погрузиться в то состояние покоя, которого потребует от него следующий ритуал.

Наследник поставил на стол чашу из черной глины до краев наполненную водой. Какое-то время он смотрел на свечу, стараясь очистить свой разум от посторонних мыслей, а потом взял кусочек платка Сильваны и, уложив его в пустую серебряную плошку, поджег. Пепел аккуратно ссыпал в чашу с водой.

Он смотрел в воду, вновь и вновь повторяя заклинание. Наконец его взгляд перестал фокусироваться на поверхности воды и на дне чаши. Мужчина будто смотрел сквозь них.

 Он перестал понимать смысл слов заклинания, а потом и слышать свой голос, хотя сознавал, что губы его шевелятся. Дитрих ощутил легкое головокружение и вдруг увидел, что в черноте чаши появляется туман, который сначала был серым, как осеннее небо, а затем стал сгущаться и белеть.

Туман вышел за пределы сосуда и окутал наследника со всех сторон. Вскоре туман сгустился так, что Дитрих перестал видеть огонь свечи. Затем последовала ослепительная вспышка, и наследник разглядел вокруг себя танцующие пары.

И дамы, и кавалеры были в масках. Они кружились в стремительном танце, словно снежинки во время метели. И вот, часы начали бить полночь: стихла музыка и все замерли в ожидании последнего удара, лишь блики на украшениях и золотой вышивке продолжали танцевать в свете свечей, живя какой-то своей, отдельной от людей жизнью.

С последним ударом часов свет в зале погас, но через несколько мгновений под высоким потолком снова вспыхнули многосвечные хрустальные люстры. Теперь все маски были сняты. Поднялась веселая суматоха: кто-то был удивлен, увидев лицо своего партнера по танцу, а кто-то вдруг обнаружил, что его дама когда гасили свет, успела ускользнуть, желая остаться неузнанной.

Внимание Дитриха привлекла девушка, которая пряталась за колонной в углу зала. В руках ее была зеленая маска, украшенная алмазами. Она смотрела на голубоглазого блондина стоявшего почти в толпе. Он растерянно озирался и явно был огорчен отсутствием своей партнерши. На лице девушки читалось сначала любопытство, а затем явное разочарование – по всей видимости, она ожидала увидеть на месте блондина кого-то другого.

Дитрих замер, затаив дыхание, когда незнакомка поправила выбившуюся из прически прядь хорошо знакомым ему движением. Только теперь он понял, что перед ним Сильвана. Наследнику казалось, он мог бы смотреть на нее вечно и все равно не сумел наглядеться. Платье, какие носят знатные северянки, сидело на ней безупречно, а в ее взгляде и осанке появилось величие и уверенность. Дитрих нахмурился, к наследнице спешили сразу двое мужчин – один с соломенными волосами и синими глазами, второй – могучего телосложения зеленоглазый брюнет. Оба они одновременно склонились перед Сильваной, желая пригласить ее на танец.

Младший наследник Дуата не слышал их слов, но ясно видел на лицах соперников живую заинтересованность и тщательно скрываемую досаду на лице Сильваны. Видел он и еще одного мужчину – он был одет в черное, не участвовал во всеобщей праздничной суматохе. Незнакомец стоял в тени одной из колонн неподалеку от Сильваны. Его никто не замечал, но его удивительные серебристые глаза, несомненно замечавшие все, сейчас тоже были устремлены на наследницу. И Дитрих со все более разгорающимся гневом узнавал в них восхищение. Почти такое же, какое – он знал – пылает и в его собственном взгляде.

- По какому праву! – гневно прошептал наследник, и тут же его виски резанула боль. На миг показалось, что падает в темную пропасть, после чего он потерял сознание. Очнулся Дитрих все там же: в своем кабинете за столом. Свеча прогорела до половины, залив воском пальцы его руки, лежавшей на столе, а вода в чаше помутнела, словно в нее бросили кусок мыла.

Наследник пошевелился и недовольно застонал: мышцы шеи и спины протестующее заныли, он слишком долго просидел в одной позе. Впрочем сильнее болела голова от слишком резко прерванного транса, а еще сильнее сердце: «Теперь я еще и ревную… к этим двум, вернее даже к трем… или? Кровь и пламя! Вместе с тем брошенным блондином – к четырем соперникам!».

И в то же время наследника одолевала неизведанная им доселе робость: «В видении она была так уверена в себе… могу ли я рассчитывать на взаимность? Ведь не стану же я, в самом деле, поить ее любовным зельем! Каковы мои шансы? Что я могу дать ей? У меня ничего нет. Я даже сам себе не принадлежу – я в подчинении у конунга и в очереди на престол предо мной еще двое наследников.

У нее уже сейчас есть все, что нужно – семья, поклонники, свобода, а в будущем маячит трон самого крупного королевства Севера. Она наверное и слушать меня не станет… Если только… что если предложить ей объединить наши кланы? Нет, это глупо. Горы рассекут новую страну надвое, и ею будет невозможно управлять… К тому же оба народа вряд ли захотят объединения со своими давними, лютейшими врагами. Предупредить ее о плане Сагра? Сбежать к ней со всем, чем владею – с одним лишь мечом? На роль правителя Маджи не годится предатель из Дуата…

 Остается одно: захватить трон Дуата, а когда наследница явится сюда, чтобы отомстить за Харальда, захвачу ее в плен. Я возьму под прицел ее воинов в ущелье Эйн и сохраню им жизнь в обмен на ее свободу. Любит ли она Харальда как отца? Зная ее, я могу быть уверен, что любит. Значит, в смерти Харальда должен быть повинен Сагр, иначе она возненавидит меня.

У меня в распоряжении всего лишь зима и начало весны – несколько месяцев слишком малый срок для такого рискованного мероприятия как переворот. И кроме Сагра есть еще братья. Но не проще ли устранить их всех ее руками? Не проще ли помочь ей отмстить?

Тогда мне не придется чувствовать себя виноватым перед