Читать книгу - "Трон в конце туннеля. Часть 1 - 2 - Дарья Светлая"

- Зная о своих способностях, почему ты согласился сейчас помочь мне с этой выходкой?

- По двум причинам. Я хотел, чтобы вы знали о моем таланте. Было бы хуже, если бы вам о нем сообщил Сиятельный Владыка, пытаясь мне насолить. Не хочу терять работу, которую только нашел.

- А какова вторая причина?

- Ну... - эльф невесело усмехнулся - мне было любопытно...

- Что? - требовательно вопросила, скрестив руки на груди.

- Любопытно узнать, что я почувствую и как ты отреагируешь.

Я тяжело вздохнула. Он думает, я такая идиотка, что могу перепутать эксперимент с - пусть завуалированной - демонстрацией силы?

Я давно заметила, что большинство мужчин уязвляет факт, что я не так беспомощна, как другие женщины. Поэтому они все стремятся устроить соревнование или демонстрацию талантов, чтобы утвердить свое превосходство. Хотелось произнести все это вслух, но я сказала только:

- Ты сейчас был очень близок к тому, чтобы потерять работу. Гораздо ближе, чем, если бы Сиятельный Владыка лично и в самом неприглядном свете, сообщил мне о твоем даре. Вон с глаз моих.

Я отвернулась к окну.

На примерку я опоздала, зато освежила в памяти один старый урок: нельзя верить никому.

Маскарадный костюм сел идеально. Повелела Шанцу-младшему доставить заказ в замок к полудню, расплатилась золотом и отправилась назад.

Когда ехали в карете, Сард сидел напротив и старательно делал вид, будто вчерашнего инцидента с вторжением в мой кабинет не было. Меня это вполне устраивало. На этот раз уснула в дороге по-настоящему - уж очень насыщенным был день.

Вернулась к себе и вспомнила о записке, найденной утром в цветах. Я стала искать, куда ее положила. После долгого кружения по комнате обнаружила, что заткнула ее за край зеркала. Уже протянула руку к вожделенному листочку явно дорогой бумаги, когда заметила, что он чуть-чуть шевелится, будто от сквозняка.

Потайной ход за зеркалом был приоткрыт. Значит вот как. Эдуард не нашел карту тайных ходов в библиотеке, но сейчас он откуда-то этот ход знает. Что ж, будет ему сюрприз!

Не стала звать магов, чтобы зачаровать ход, не стала и менять место ночлега на сегодняшнюю ночь. Я позвала служанку и велела принести мне ведро воды, и острый нож. Якобы желая поставить все цветы в одно место и подрезать некоторые из них.

Когда получила, все необходимое и осталась одна, отодвинула зеркало и, спустилась вниз по потайной лестнице. Поставила ведро у закрытой двери, секрет открытия которой так и не нашла. Взяла нож и, установив его в ведре лезвием вниз, так, чтобы ручка была над водой, прочла короткий заговор на древнедуатском.

В нем говорилось примерно следующее: «В воду я погружаю лезвие, дабы оградиться от вора и от тени, пусть ни плоть, ни дух не войдут в дом, где я живу!». Оставив ведро у запертой двери, со спокойной душой вернулась к себе.

Когда незваный гость столкнется с результатами моего маленького колдовства, может произойти решительно что угодно. Дверь не откроется, нахлынет внезапный приступ страха или даже паники. А если неизвестный все же войдет и уронит ведро, то нож сам собой может вонзиться в его тело или же «гость» поскользнется на воде и что-то себе сломает… вариантов множество. Как бы то ни было – шума будет предостаточно!

Утром нож нужно будет достать из воды, вытереть и убрать подальше от чужих рук. Воду из ведра полагается вылить, не прикасаясь к ней, ведро тоже убрать подальше и ни в коем случае не использовать его для бытовых целей. * (Защитный ритуал под названием «Котел и нож», Скотт Каннингем «Сила Земли», часть 2)

А на следующий вечер можно повторить все сначала, установив защиту заново. Чтобы оградить себя от какого-либо духа следовало поставить по такому ведру у каждой двери и у каждого окна, но в моем случае в этом не было необходимости.

Я поняла, что вновь сработала Древняя Память, но ничуть не удивилась. Уже привыкла к неожиданному появлению чужих воспоминаний в своей голове.

Уберу свою ловушку утром. Для меня будет лучше, если Эдуард будет считать, что его секрет не раскрыт. Теперь я, наконец, могла прочесть записку. Так-так… стихи! И какие!

Пред красотой всегда склонялась сила,

И вот, повержен, я у ваших ног…

Улыбка ваша свет мне заменила,

А ваши очи – звездный небосвод.

Робею я, пред вашими очами!

Открыться в сердце не найду я сил,

Ведь я уж тем виновен перед вами,

Что разум потерял и полюбил…

Подписи не было. Мой кузен таится. Пытается заинтриговать меня?

Дитрих

День продолжал убывать, ночи становились все длиннее и тоскливее. Вот и сейчас за окном было абсолютно темно. Свет луны не мог пробиться сквозь плотную пелену облаков...

Скоро начнутся сильные снегопады. Торговля почти прекратится, потоки послов и визитеров из соседних кланов – тоже. Дел будет мало, их уже сейчас гораздо меньше. Это хорошо – есть время хоть иногда любоваться ею…

Младший наследник клана Дуат теперь приходил в свою тайную комнату каждый вечер и часами сидел перед портретом Сильваны.

«Любимая… как жаль, что ты не слышишь меня, не знаешь, какой нежностью и тоской наполняется мое сердце, когда я произношу твое имя здесь, в тишине, в тайне от других… Как бы я хотел поговорить с тобой хотя бы во сне, но ты не приходишь в мои сны… Я с ужасом думаю о том дне, когда забуду твой голос. И пусть я никогда не смогу ощутить твоего прикосновения, но каждый день я проживаю только ради тебя. Потому что ты сказала мне в том видении: «живи!». Зачем ты не позвала меня с собой, туда, где мы могли бы быть навеки вместе? Почему я не смог уберечь тебя? Как я мог быть так слеп, что не видел своей любви к тебе? Но теперь уже слишком поздно. Я наказан за свою слепоту и теперь могу видеть твои прекрасные глаза только здесь, на этом портрете. Могу только тосковать и ждать, когда придет моя смерть, чтобы соединить нас навеки. Наверное я завещаю, чтобы мое тело положили в соседний склеп. Где же ты, моя звезда? Где витает твой дух? Почему ты не поговоришь со мной снова?» – наследник поднялся со стула и поцеловал портрет, предусмотрительно укрытый от пыли эльфийским стеклом, и тихо вышел из своего тайного убежища.

Ему вновь не спалось. Он устал от замкнутого круга страдания, в который заключила его любовь