Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

резкая стужа. Рядом со мной Маркус замер, уставившись на то, с чем его дед сражался всю свою службу в легионе. Он больше не улыбается.

«Что нам делать, Dominus?» — шепчу я Перси.

«Надеяться, что она нас не заметит», — негромко рассуждает центурион. «Нечасто они прорываются за стену, но сегодня холоднее, чем в костях самого Акило. Сомневаюсь, что она долго протянет, когда потеплеет».

«Но скоро здесь пойдет колонна!» — тихо протестую я. «Разве мы не должны…»

«Защитить пятьсот человек от одной-единственной фурии?» Его сарказм звучит отчетливо, несмотря на приглушенный тон. «Я бы предпочел сразиться с ней всей мощью когорты, чем с одиннадцатью людьми. Думаю, с ними все будет в порядке, декурион». Я не отвечаю, слишком смущенный, чтобы заговорить. Конечно, основной когорте ничего не угрожает. Если кто и в опасности, так это мы — те, кто шпионит за чудовищем. Я с недоверием кошусь на массивную тварь, но она не подает никаких признаков того, что знает о нашем присутствии. Тварь лениво бродит по поляне, словно скучая.

«За мной», — командует Перси, понаблюдав за ней еще несколько мгновений. «Нам нужно прочесать еще часть территории». Центурион отворачивается от бродящей без дела фурии и делает знак возвращаться к главному тракту.

Двигаясь вслед за Перси, я краем глаза улавливаю мимолетное движение. Я замираю, резко поворачивая голову в сторону вспышки цвета, еще до того, как мозг успевает осознать увиденное. В поле зрения появляется человек, одетый в белые меха. В руках у него лук, стрела натянута и прижата к тетиве.

«Перси!» — предупреждаю я, выхватывая меч. Мужчина выпускает стрелу, которая проносится через поляну, гудя смертью. Впрочем, волноваться мне не стоило — Серебряный центурион более чем готов к такому раскладу.

Развернувшись в то самое мгновение, когда стрела уже должна была пронзить его, Перси просто вскидывает правую руку и ловит ее ладонью на лету — с такой легкостью, словно ему бросили мяч. Железный наконечник тускло поблескивает в холодных лучах солнца; центурион небрежно отбрасывает стрелу в сторону, обнажая собственный гладиус.

«Ко мне!» — ревет он, ударяя мечом о скутум, точно в барабан.

Мы смыкаемся вокруг него, образуя свободный круг, как он нас учил. Клинтус встраивается рядом со мной, соприкасаясь щитами. Стоит железу соединиться, как во мне расцветает четкое ощущение нашего круга, образующего непрерывную монолитную стену.

Из чащи доносится раскатистый боевой клич, и из-за деревьев с ревом высыпает десяток норманнов, одетых в меха. Они рослые и бледные. И у мужчин, и у женщин длинные густые волосы заплетены в тугие косы. У них напрочь отсутствует та единообразная строгость, что отличает Железные легионы: одни сжимают длинные прямые мечи, другие потрясают топорами. Многие несут круглые деревянные щиты. С поясов свисают скальпы. Большинство из нападавших — молодые и темноволосые, что идет вразрез с мифом о поголовной светловолосости варваров.

На моих глазах одна из женщин замирает и подносит к губам небольшой рог. Она трубит в него, издавая пронзительный призыв, на который секунду спустя глубоким басовым рокотом отзывается фурия. Я резко оборачиваюсь, успевая заметить, как ледяной гигант пугающе резво ковыляет в нашу сторону, точно огромная гончая.

«Держать строй!» — выкрикивает Перси, возвращая мое внимание к надвигающейся схватке. Мгновение спустя раздается металлический лязг: в наши щиты ударяет целый град стрел. Руку покалывает от силы удара, но вражеский залп не пробивает нашу оборону. В их попытке проломить наши щиты нет чужой воли, а после тренировок против других electii отразить подобный урон для нас — дело несложное.

Я опускаю скутум настолько, чтобы заглянуть за его край, наблюдая, как приближаются нападающие. Сердце бешено колотится, и даже холодное спокойствие Железа не способно его унять. Первый норманн оказывается в пределах досягаемости, сжимая топор в одной руке и меч в другой. Он заносит топор для яростного, размашистого удара сверху вниз, в который вкладывает всю свою мощь. Мой щит гудит от столкновения, но подпитать его силой Сердца Кор оказывается совсем не трудно. Тело двигается на чистых инстинктах — эти движения намертво вбиты месяцами, проведенными в кузнице Агогии. Я встречаю его удар, сильным толчком отбрасывая противника назад. Разум словно оцепенел, наблюдая за этой внезапной вспышкой насилия. Однако тело действует само по себе — подобный стиль боя уже стал для меня чуть ли не второй натурой.

Но я тренировался против гладиусов, а не топоров, и тут меня ждет первый сюрприз. Лезвие его оружия скользит по верхней части моего щита, а затем зацепляется за верхний край, словно крюк, — знакомый прием. Меня охватывает кратковременная паника, когда налетчик дергает оружие на себя, вынуждая верхний край скутума опуститься и открыть верхнюю часть моего тела.

Сердце замирает, когда враг отводит меч назад, собираясь вонзить его мне в горло. Я мысленно тянусь через свой Символ, перетекая из щита прямо в его топор. Оружие норманна ощущается как-то неправильно, оно кажется глухим и подавленным по сравнению с моим легионным снаряжением. Возможно, их кузнецы не умеют очищать руду так же хорошо, как наши, но железа в нем вполне достаточно, чтобы я мог с ним работать. Я атакую гвозди, удерживающие обух на топорище, разрывая их силой своей воли.

Ослабляя их, я удваиваю усилия, поднимая щит. Раздается глухой треск: обух топора смещается, а затем срывается с топорища, освобождая мой щит, который тут же взмывает вверх, закрывая меня от вражеского лезвия. Острие длинного меча с такой силой втыкается в мой щит, что оставляет в нем вмятину Что ж, в ответ на эту уловку у меня есть собственный козырь.

Я заставляю железо вокруг его меча податься под натиском его же выпада, намертво зажимая оружие в складках и зазубринах моего скутума. Резким, яростным движением я буквально вырываю меч из его руки, отправляя тот вращаться в падении на обледенелую землю.

Глаза норманна округляются от шока, когда я кидаюсь вперед, совершая низкий, коварный выпад с вытянутым гладиусом. Он широко разевает рот, когда мой меч с хрустом вонзается в его плоть, и деревянная рукоять его обезглавленного топора выпадает из онемевших пальцев, присоединяясь к мечу на льду тундры.

Это оказывается так просто.

Я с силой ударяю его скутумом, отбрасывая с лезвия. Он делает несколько шатающихся шагов назад, прежде чем рухнуть на колени. Я неотрывно смотрю на него, полностью поглощенный этим зрелищем, несмотря на кипящий вокруг бой. Я еще никогда никого не убивал. Его рот беззвучно открывается и закрывается, точно у выброшенной на берег рыбы, пока из него не надувается