Читать книгу - "Железные Узы - Эндрю Гивлер"

этому августейшему собранию, которое представляет здесь саму Императрицу. Это тебе не простые солдаты, чтобы так их отчитывать».

«Боюсь, это говорит о качестве наших легионов», — фыркает захмелевший сенатор. Ряд трибунов позади него гневно шевелится. Может, я и служу в самом низшем легионе, но я — его часть. Пропасть между гражданскими и военными здесь сильна не меньше, чем между плебеями и патрициями.

«Способен или нет, он из Двенадцатого легиона», — впервые подает голос Плавтия. «Я лично присутствовала, когда эти трое новобранцев предстали перед реликвией custos. Они опоздали и проявили полное неуважение к власти. Все мы знаем, какого сорта люди попадают в низшие легионы. Было бы безумием наделять их ответственностью Fidelis. Что дальше — в argentini начнут брать убийц и воров?»

«Правильно, правильно», — громко восклицает другой магистр. Еще несколько человек одобрительно бьют кулаками по подлокотникам кресел. Мое сердце разбито вдребезги, его осколки сиротливо разбросаны где-то в груди. Голосование еще даже не началось, но я уже знаю исход. Ошейник inhibitus так и останется на моей шее — мне не позволят Вознестись.

Феликс был прав.

«Нет всем им!» — кричит пьяный сенатор, поднимая кулак с большим пальцем, направленным вниз, к земле. Дюжина других советников повторяет его жест, отдавая свои голоса против нас. Сам того не желая, я перевожу взгляд на остальных новобранцев — тех самых, которых уже приняли. Они смеются, издеваясь над нами, пока нас выбрасывают вон. Я застываю, слишком потрясенный, чтобы найти слова, точно скалолаз, сорвавшийся с крутого склона. Зацепиться не за что. Я чувствую, как меня неумолимо несет к обрыву, вот-вот улечу в бездну.

«Неужели вы настолько мелочны?» — гремит на всю площадь Перси, его лицо багровеет. Даже Символ Железа не помогает ему сохранить самообладание — оно окончательно расплавилось в горниле его ярости. «Вы лишаете легион силы Серебра только из-за его номера?! Да, они не преторианцы, но они люди! Они проливают кровь и гибнут за вас, и за то, что они ниже по статусу, вы готовы просто так позволить им погибнуть? Пусть Мертвый Марс судит вас всех».

«Довольно, центурион!» — вновь предупреждает Цензор, делая шаг вперед и кладя ладонь на рукоять своего меча из tellus.

Перед лицом ярости Перси советники на мгновение умолкают, но их решение остается неизменным. Медленно поднимаются все новые и новые руки с опущенными вниз пальцами. Лицо командующего Тира холодно и твердо, когда он голосует против меня. Даже легионы не хотят моего Вознесения.

Мой мир рушится, становится плоским; я не могу осознать то, что у меня только что отобрали. Ощущение такое, будто мне отсекли руку, но я еще не понял, что ее нет. Я больше не чувствую радости от того, что являюсь частью Железных легионов. Все это совсем не то, о чем нам рассказывали в детстве. Здесь нет чести — только коррупция и фаворитизм. Черное отчаяние рождается в груди, когда я познаю законы этого мира. Неужели ничто не защищено от коварных щупалец разложения?

Феликс был прав — мир несправедлив. Тир мстит за то, что Гай осмелился обращаться с нами как с равными.

«О, а вот и знаменитая ярость дома Мариев», — насмешливо прерывает тишину один из сенаторов.

«Прямо как его отец», — кудахчет Плавтия.

«Вам ли не знать, мой дорогой магистр», — по рядам советников прокатывается волна смеха, отмахиваясь от ярости Перси, словно от назойливой мухи.

«Довольно», — рычит Тир, вскакивая на ноги. Его взгляд обрушивается на центуриона и на меня с тяжестью жернова.

«Argentum Consilio вынес решение, ведомый мудростью Императрицы, и Железные легионы подчинятся. Новобранцам из Двенадцатого не будет дозволено вознестись до Fidelis. Прошу прощения за вспышку моего центуриона. Он понесет заслуженное наказание».

«Хорошо сказано», — отзывается сенатор, сухо постукивая костяшками пальцев по подлокотнику.

Командующий Тир не возвращается на свое место. Вместо этого он широким шагом спускается на трибуну, останавливается перед Перси и обращается к собравшимся советникам. Голова все еще идет кругом, но я каким-то шестым чувством улавливаю новую опасность, замершую у моих ребер, точно нож в темноте.

«Однако, мои достопочтенные коллеги, боюсь, это оставляет нам куда меньший урожай, чем ожидалось», — начинает Тир, делая знак кому-то, стоящему в стороне, вне поля моего зрения. «Посему я взял на себя смелость отобрать троих особых новобранцев для рассмотрения. Все они — преторианцы, чьи имена, я уверен, покажутся вам знакомыми…»

«Ах ты хитрец!» — смеется магистр с заднего ряда. «Ты ведь просто раззадорил нас этими недотепами, верно?»

«Я лишь подумал, что нам не помешает немного развлечься. Этот процесс всегда такой сухой и скучный».

Тир пожимает плечами, но я слышу жестокость в его голосе. И мне не нужно ничего воображать: точно такое же выражение застыло на лицах целого моря стервятников, смотрящих на меня, как на падаль.

«Тогда выведите настоящих кандидатов!» — кричит Плавтия. Я поворачиваюсь: трое парней в пурпурных туниках преторианских новобранцев чинно вышагивают на помост, гордо задрав головы. Первые двое игнорируют меня, но мне они знакомы. Их лица навечно выжжены в моей памяти. Третий, проходя мимо, награждает меня жестоким взглядом. Поверить не могу, что Бренн вообще способен ходить после того, что с ним сделал Гай. Он ходит скованно, и я испытываю жестокое удовлетворение от его слабости, но этого недостаточно, чтобы заглушить отчаяние от понимания того, что сейчас произойдет.

«Советники, представляю вам Тира Маниса, Домиция Лангвена и Бренна Валерия…»

«Да ладно тебе, Тир. Думаю, мы все узнаем внучатого племянника нашей императрицы», — перебивает его один из сенаторов с сухим смешком. Я резко перестаю буравить взглядом затылок Бренна и в шоке смотрю на Гая. Трибун не глядит на меня. Вместо этого он с ненавистью смотрит на убийцу Мацера, а его правая рука демонстративно ласкает рукоять гладиуса.

Внучатый племянник Императрицы? Эта тварь — потомок крови Агриппы? Это ничтожное, жестокое существо, которое убило моего друга просто потому, что могло? Она, должно быть, не знает. Диана никогда бы не потерпела такого поведения, если бы ей было известно. Императрица справедлива! Она справедлива… вот только ее здесь нет.

«Нам действительно нужно голосовать, или мы можем просто ограничиться общим широким жестом?» — смеется другой магистр, откинувшись в кресле. «Неужели кто-то против?» В воцарившейся тишине сквозит такая острота, что кажется почти осязаемой, под стать самому Символу Железа.

«Я подумал, что будет целесообразно сделать все сразу», — усмехается Тир, указывая на Цензора, которая притаилась в углу, словно палач. «Железные легионы ценят терпимость совета к нашему маленькому представлению и одобрение пополнения наших