Читать книгу - "Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина"

class="stanza">

Не богами покинутый крым,

Не сибирь с переливами звонкими.

А небесный твой Ерусалим.

Тот, с сине-золотыми пеленками.

Замерзая в конце ноября,

Хотя в городе снега ни чуточки,

Я б стихов не писала зазря,

Я б сутулилась в серенькой курточке

На пороге новейших времен.

Что писать – если лестью неженскою

Можно выспросить список имен

Хоть на пенсию, пусть деревенскую.

Хорошо, что я из чугуна.

Эти теплые капли ажурные –

Разогретая телом струна,

А не длинные письма сумбурные.

1 декабря

«Хранись, где ты есть…»

Хранись, где ты есть –

Для объятий, хотя бы для братских.

Чтоб взять да прочесть

Эту часть моих хроник дурацких.

С заплаканной миной,

С горящими жарко щеками

И с веткой жасминной,

Сиявшей на даче веками.

Там дети мои

Засыпали, насытясь любовью.

Тогда соловьи

Мне мерещились по Подмосковью.

Хоть не было их.

Трясогузки да разве кукушки,

Да свежий мой стих,

Тот дремал на соседней подушке.

Хранись как яйцо.

Кукушонок дождется дроздиху.

Смеясь ей в лицо,

Он взлетает, клюет облепиху,

Хранись на весу,

Чтоб не быть удален и развенчан –

В прозрачном лесу,

Предназначенном только для женщин.

3 декабря

«Давно, усталый раб, замыслил я побег…»

Давно, усталый раб, замыслил я побег.

Какого же рожна, какого же полета,

Я ночи напролет, неспящий человек,

Строчу свои стихи с упорством идиота.

Давно, усталый раб, смотрю цветные сны.

Но рекомендовать их не могу рабыням.

Пусть голытьба они, но голые честны.

И мы их никогда, бедняжек, не покинем.

Давно усталый раб так говорит рабу.

А тот, второй – старей, они как камень мшисты…

Да вот они уже не ропщут на судьбу,

Смешные старики, чудные фаталисты.

Давно усталый раб твердит свое «прости».

А больше никому и ничего не надо.

Бренчи, гитара, пой, лети себе, лети,

Последняя строка, последняя отрада.

7 декабря

«Там бы я печку топила…»

Там бы я печку топила.

Тут не топлю.

Там бы мужчину любила.

Тут не люблю.

Там бы все было прекрасно.

Это страна

Та, где соленое масло

И ветчина.

Там бы свила бы гнездо я,

Хворост да пух.

Было б вино молодое,

Песенки вслух.

Там бы я клумбу разбила,

Розы в золе.

Там бы мужчину любила,

Не на Земле.

8 декабря

«О бедные, бедные люди…»

О бедные, бедные люди.

О злая нездешняя сила.

А с тех, кто уборку не любит,

Она за две жизни спросила.

Зачем человеку уловки,

Ведь вот пылесос как летает.

…Сперва не хватает сноровки,

А после и сил не хватает.

О бедные, бедные люди,

Убогие мы горожане.

А кто-то и швабру не любит,

Вот только что же возражали.

Судьба – компетентная бабка.

Она тебя тычет и тычет.

А вот и прекрасная тряпка,

И кто там бабачит и хнычет…

Любуйся, высокое небо,

Мое отставное начальство –

На пол мой, каким он и не был.

Один лишь каприз да нахальство,

Где я, одолевши квартиру,

Стою, как роланд, с дюрандалем.

Вы б видели эту картину –

Как я проползла под роялем.

11 декабря

«Вы ничего не знаете о нас…»

Вы ничего не знаете о нас.

Про наши Разгуляй и Якиманку.

Про наши ГОЭЛРО и ВХУТЕМАС.

Про наши макароны – гречку – манку.

Вы ничего не знаете про нас.

Про яблоки-дички или крыжовник.

Про это – а у нас в квартире газ.

Про партия – работа – муж – любовник.

Вы никакой не видели Москвы.

Лефортово, Таганку и Бутырку –

Как станции метро, считали вы,

Заучишь, как захочешь, под копирку.

Лежит и спит мой город, мой циклоп,

И дышит легким паром – что плохого…

И человека ждет такого, чтоб

Прошел пешком с Речного до Конькова.

13 декабря

«Бодрым хожу шагом…»

Бодрым хожу шагом,

Хоть под каким флагом,

Топаю переулком

К мелким своим оврагам.

Тихо иду, устало.

Как-то ходить стало

Тягостно и дежурно,

А не светло, бравурно.

Черт побери, это

Все-таки вам не лето.

В джинсах идешь, в майке.

А не как зэк в фуфайке.

Тут меня огибает

Тоненький силуэтик.

Кто-то не погибает

Все же от инфлюэнцы,

Кто-то в нарядной шубке

Красит легонько губки,

Яркие глазки щурит,

Бровки чудные хмурит.

И достает карманный

Из глубины обманной

Свой потайной флакончик

С жидкостью басурманной.

Что нам с собакой нужно.

Многое стало чуждо.

Люди кругом, как звери.

Тяжкие с кодом двери.

Вот пробежит ломко

Хрупкая незнакомка –

Слушаю воровато

Цокот и ароматы.

19 декабря

«Послушай, мир, на паузу поставленный…»

Послушай, мир, на паузу поставленный.

Который мой собрат, тобой отравленный,

Подрублен, тихо гаснет на снегу.

Послушай, ты, поставленный