Читать книгу - "Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина"

class="p">«В своем домашнем мире, как в пустыне…»

В своем домашнем мире, как в пустыне,

Смотрю «Джейн Эйр», прекрасную поныне.

Всю жизнь ее смотрю, не насмотрюсь.

Дубляж довольно тщательный и четкий.

Отличный кастинг, пленка с обработкой.

Так и сама с собою примирюсь.

Страдай, мужчина. Все тебе годится.

Страдай, бедняжка, чтоб переродиться.

Ты был самоуверен и силен.

Пришла беда – и ты в рыданьях тонешь.

И на любом плече бессильно стонешь,

Без жалости судьбою опален.

Что может в этом доме гувернантка.

Лицом скромна, но пылкая изнанка.

Училась, постигала языки.

Не видит снов, живет себе в неволе.

Пытается, как обучали в школе,

Быть под рукой, вблизи его руки.

Вперед, малышка. Исходи полмира.

Старайся. Сотвори себе кумира.

Не вздумай отряхнуть самообман.

Он слезы вытрет, кончится свобода.

Тем временем английская природа

Напишет нам девический роман.

17 ноября

«Все вы у нас отобрали, гадюки…»

Все вы у нас отобрали, гадюки.

Музыку, книжки, краски и звуки,

Паспорт, ботинки, пальто.

Чашки нам дали с готовой едою.

Дали баклажки с сухою водою.

Сами ничто и никто.

Все вы у нас отобрали. Нарядность

Вы заменили нам на заурядность.

Взяли к себе молодежь.

Дали безликую им униформу.

Да под попсу дали море попкорну.

Просто от вас не уйдешь.

Все вы у нас отобрали, подлюки.

Только что мы тут гуляли под руки.

Даже в обнимку порой.

Только что старших своих обнимали,

Но и подростков своих понимали,

На берегу, под горой.

Кто ж эти твари, в могуществе, в силе.

Разве не сами мы их допустили

В наши простые дома.

Крепко мы спали и сладко мы ели.

И восхищаться собою посмели.

Тут и случилась чума.

Да и чему же теперь удивляться

Нам, разучившимся сопротивляться.

Подвиги – курам на смех.

Черт бы побрал тебя, брат-обыватель,

Баловень и лепестков обрыватель…

Ты виноватее всех.

19 ноября

«Не говори «я рядом», не зови…»

Не говори «я рядом», не зови.

Не делай вид, что ты всегда под боком.

В том замшевом карманчике любви,

В том трогательно спрятанном, глубоком,

В котором никого другого нет.

А если бы и подразумевался –

Так просто затерялся б меж монет

Туда скатившись – там и оставался.

Но нет же. Ненасытная судьба

Еще щадит один подвид секретный.

То сдует прядь с измученного лба,

То пальцам трогать камушек запретный

Позволит. А пока лежит на дне

Кармана моего на грани чуда.

А вот уж и понадобился мне.

Незнаемо, неведомо откуда.

23 ноября

«Скоро-скоро рассеются, вроде стихов…»

Скоро-скоро рассеются, вроде стихов,

Ароматы моих незабвенных духов

В той прекрасной хрустальной бутылке,

От которых кололо в затылке.

Вот уже и последние капли цежу,

И себе обещаю, что не расскажу

Про того, с кем когда-то любились

А кругом облаками клубились

Не желания, нет. Не сумбурная плоть,

Та, которой пожаловал всех нас господь.

Ничего не имело значенья

Для того, кто искал приключенья.

Скоро-скоро закончатся эти духи.

Их последние капли остры и горьки.

И исчезнет, во тьме воспаривший,

Тот таинственный, их подаривший.

23 ноября

«Недаром я любила Сирано…»

Недаром я любила Сирано.

Недаром мне не стало все равно,

Летал он на Луну или обратно.

Не все бывало девочке понятно.

Недаром – полюбила и навек

Страдание голубоватых век,

Обсыпанные сахаром манжеты,

Да все эти гасконские сюжеты –

О мальчике, провинция – париж,

Летающем во сне, пожалуй, лишь.

Чтоб в королевском прибыло полку

Таких мальчишек, с дырочкой в боку.

Недаром рассмотрела с детских лет

Всю беззащитность, яростный куплет

Кололся, да и в руки не давался,

И где-то за кулисой оставался.

Все было неспроста. Усы торчком.

Не разглядишь, что будет старичком.

Что мемуары, лежа на тахте,

Попробует писать, да все не те.

Ну нет уж. Не могу себе представить

Что так судьба захочет все исправить.

Она его убила как могла,

Нечаянно, из древнего ствола.

Погиб поэт. Невольник чистой чести.

С любовью детской нераздельной вместе.

В субботу берегись гулять, дурак.

Не то поляжешь, как де Бержерак.

А я-то что. Мое ночное соло

Столь упоительно, сколь безнадежно голо.

Смотрю сквозь тьму на дальнюю звезду.

И секунданта никогда не жду.

25 ноября

«Когда замученного рта…»

Когда замученного рта

Слова коснутся с многократностью –

Тогда и вспомнишь Этрета

Со всей его невероятностью.

Сперва тяжелую скалу

С ее дорогою воздушною.

А после полую иглу,

Любому рыбаку полушную.

И вырывая из губы

Тяжелый привкус металлический,

Захочешь моря и ходьбы

Такой простой меланхолической.

Когда судьба не заперта,

А свищет с силою пиратскою –

Припомни, сердце, Этрета

С его свободою рыбацкою.

Опять зима

«В этой комнате из чугуна…»

В этой комнате из чугуна

Замерзая от носа до копчика,

Говорю себе: ты лишь одна

Понимаешь, что все уже кончено.