Читать книгу - "Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина"

Бовари.

Самолет едва окунулся

Во тьму облаков –

И попутчик меня коснулся

Без обиняков.

Он, как я, был серьезно молод

И тверд как скала.

Я не помню, дала ль я повод,

Боюсь, дала.

Если вспомнить меня в самолете

Над Алма-Атой –

Там вы печкой меня найдете,

Раскаленной плитой.

Да на мне можно суп варить

И чай кипятить.

И не надо меня корить,

Надо все простить.

Я давно уже перестала

Любить подряд.

Я летела из Казахстана

В Москву назад.

Тяжелы у нас расставания,

Жизнь густа.

Но бывают и расстояния –

Неспроста.

17 августа

«Снова русалочьи боли в ногах…»

Снова русалочьи боли в ногах.

Завтра споешь на других берегах,

Если позволит земной океан.

Прежде бывало – кивал.

Скажешь ему: милосердный отец.

Я ведь служу тебе, я молодец.

Слышишь, работаю. Видишь, живу.

Будто бы и наяву.

Ни откровенных объятий морских,

Сказочных мероприятий людских –

Я ничего не прошу, кроме книг.

Ты бы прислушался, вник.

Рыбы кусают, моллюски сопят.

Чайки над темной водою вопят.

Там я живу неуклюже.

Горло сжимает все туже

Береговая стальная струна,

Как родовая шальная волна.

И никакие молитвы

Не отвратят этой бритвы.

18 августа

«Не я ль, на берегу стоящая…»

Не я ль, на берегу стоящая –

Та самая, та настоящая,

Босая, и на рубеже

Необратимого уже.

Не я ли, ветерком усилена,

Пойду сейчас искать Гладилина.

Скажу ему – пошли со мной.

Чтоб между сопкой и волной

Найти аксеновское кладбище,

Держа в себе морскую гладь еще.

И преогромный океан

Допустит нас на свой диван.

Мы сядем, там не будет отчества.

Я старое свое пророчество

Припрячу, как пустой рукав –

Тот деревенский костоправ,

Которому что ампутировать,

Что сердце взять, репатриировать

Не горестно и не смешно.

Он все проспиртовал давно.

Сидим, скрипя песком меж деснами,

В тени с береговыми соснами.

– Смотри, там Васин след горит, –

Мне тихо Толя говорит.

20 августа

«И жизнь сломать, и буквы вырезать…»

И жизнь сломать, и буквы вырезать.

Приехать и не заболеть.

Перетерпеть, ничем не выразить.

Увидеть и не пожалеть

О том, что в заданной тональности

Придется пылко говорить,

Задумчиво сносить банальности

И идиомами сорить.

И жизнь спасти свою и прочую,

И не стыдиться на углу

Того, что версию рабочую

Еще не подвезли к селу,

К поселку, к областному городу,

Где все сломалось напрямик.

Но все мы выучили смолоду

Один загадочный язык.

22 августа

«Не дождется меня, мне кажется…»

Не дождется меня, мне кажется,

Этот крохотный на берегу

Городок, где я все же отважиться

Припарковаться смогу,

Да и выйду, пройтись по краю

И подышать.

Не дождется, теперь уж знаю.

Надо было раньше решать.

Надо было бежать,

Немедля, бегом.

На все стороны не оглашать,

Не оглядываться кругом.

Не заламывать рук,

Слез со ржавчиной не утирать.

Надо было бежать на юг,

Стремглав удирать.

Вырезая себя из истории,

Не дать себя разорвать,

И очнуться на территории,

Где не приходилось бывать.

Окунуть себя в ледяную,

В ту подкидную волну,

Чтобы сбросить с себя земную

Пересохшую кожу одну.

Недоумевая, как вытащила,

Изумленно бредя по воде.

И как это машина вычислила

Этот город – ничей и нигде.

26 августа

Осень

«Так в тяжелую ночь…»

Так в тяжелую ночь

Неизвестно какого там августа,

По хрустальнейшей воле

Все еще милосердных небес

Я отправилась прочь

Как бывает со мною, без пафоса

И без эроса, что ли.

Без воли и памяти без.

Так в последние дни

Поднимаешь себя и за воротом

Ощущаешь мурашки,

Ступни и ладони в огне.

Вот теперь извини,

И автобус летит по над городом.

И чивикают пташки,

Еще не знакомые мне.

Закрывается август.

Как двери некнижного подвига.

И наполнен слезами

Античный измученный лоб.

Всеми брошенный аргус

Дождался протяжного окрика,

И стоит под часами

Промокший усталый циклоп.

2 сентября

«А когда я устану, ни буквы спеть не смогу…»

А когда я устану, ни буквы спеть не смогу –

Повернись, я скажу, туда – видишь, я маячу.

На пустом, на желтом, на вытоптанном берегу

Я стою столбом, ничего никому не значу.

Повернись, прошу, я устала бежать как мышь.

Я олень в лесу. Я лисица с серьезным стажем.

Я кружу неслышно, а ты безмятежно спишь.

Или нет, не спишь. Но ведь мы никому не скажем.

Повернись тихонько. Смотри, я тут, на краю.

Кто не жил один – не поймет языка животных,

Вот тебе олененок, мышонок, лисичка, баю-баю.

Я ужасно устала бродить меж огней болотных.