Читать книгу - "Душа-cоловей - Вероника Аркадьевна Долина"

оградой.

Свиданье в другой жизни

Могло бы у нас случиться,

Хотя я не понимаю,

Успею ли обучиться

Виденью другой жизни

В отчаяньи небывалом.

Свиданию одиночки

С подушкой и одеялом.

Свидание в другом мире,

Свидание в любом небе,

Свидание в былой жизни,

Той, что на воде и хлебе.

Свидание на бульваре.

Давно мы там не бывали,

На площади той, с Трубою.

Туда мы и шли с тобою.

19 апреля

«Он не зовет меня по имени…»

Он не зовет меня по имени,

Хотя и мог, по всем приметам.

И свитерами темно-синими

Замучил как любимым цветом.

Я б не дала надежду олуху.

Нет человека, и не надо.

Но сине-золотому всполоху

Я, как ни странно, даже рада.

Он не зовет меня по имени.

Я не грущу, с меня хватает

Того, что с танями, маринами

Раскатывает и катает

На жигуленке, под платанами,

Во имя южного пижонства.

А создан не для обладания,

А лишь для идолопоклонства…

Он не отделается фразами,

Что нет воды и света в доме –

Когда в рубашечке со стразами

Я появлюсь в дверном проеме.

И мы поедем в Евпаторию

Хоть Крым не наш, но все пустое.

Я расскажу ему историю –

Про синее и золотое.

20 апреля

«Нескоро под рукою все окажется…»

Нескоро под рукою все окажется.

Нескоро мир, распоротый по швам,

Сошьется или стянется и свяжется.

Нескоро, что бы ни казалось вам.

А скоро что… да это ж мы ладошками

Похлопываем мировой песок.

Под нашими неяркими обложками

Покряхтывает хрупкий голосок.

Недолго небеса пребудут синими.

Покуда спят вселенские войска –

Мужчины подрастут такими сильными,

Какими вовсе не были пока.

И дамы, до одной, просты и грамотны,

По-детски теплокровны и скромны,

Расстанутся со страхами и травмами

Обратной, темной стороны Луны.

Чего теперь бояться… в мир беспамятный

Придет и землю будет обживать

Один разумный, нежный, темпераментный,

Способный людям сопереживать.

21 апреля

«Только мы научились…»

Только мы научились

Летать, словно птицы.

Только мы подлечились,

Лгуны и тупицы.

Пока не случились разом

Терезин и Майданек –

Пустите, хоть низшим классом,

Меня на Титаник.

Хоть я и чужестранка,

И в мире бывают бури,

Но знаю, что есть стоянка

У корабля в Шербуре.

Проделаю многочастный

Туннель через дюны,

На гитаре несчастной

Оберегая струны.

Возьмите, – скажу со стоном, –

Куда ж еще музыкантам.

Ну вот я пришла с поклоном

С гитарою и талантом.

Не надо нам хлеба.

Только дальние страны.

Возьмите нас в небо,

Паны капитаны.

Чтоб робкий привет людям

Послать через шторку,

Когда подплывать будем

К Нью-Йорку, Нью-Йорку.

За все расплатиться

Мы сразу могли бы.

Мы были как птицы.

А будем как рыбы.

22 апреля

«Скажи мне, что я твой друг…»

Скажи мне, что я твой друг.

Скажи мне, что я твой брат.

Хотя у тебя свой круг.

И список своих утрат.

Ты тратишь себя вширь.

А в сердце живет нож.

Однажды под монастырь

Себя еще подведешь.

Какие монастыри.

Оттуда дороги нет.

Но я там живу внутри

Последние двадцать лет.

Наскальные пустяки

Я целую жизнь пишу.

Не троньте мои стихи –

Я как архимед прошу.

Тут летом или зимой –

Лишь камни-трава-песок.

Средь них пропадает мой

Обиженный голосок.

Припомни, что я твой друг,

И брат, и сестра. Не зря

Спасательный твой круг –

Эмблема монастыря.

23 апреля

«Ничего вы не знаете, дети мои…»

Ничего вы не знаете, дети мои,

Про тяжелые влажные дебри любви.

Про ловушки ее и про сети –

Ничего вы не знаете, дети.

С состраданьем смотрю я на вас, детвора.

Вы бы видели, как мы тут позавчера

Гарцевали с плащом и кинжалом

Меж Казанским и Курским вокзалом.

Даже странно, что вы нас застали в живых.

Все запястья в порезах вполне боевых.

Любопытно, что мы с вами, дети,

Все же встретились на этом свете,

Где мы прыгали ночью из окон в траву.

Контрабандой, как психи, летели в Москву.

А потом, на Стреле ленинградской,

Пробирались тропою пиратской…

Получается, были и буря, и мгла.

Кровь-любовь, ну и разные перья-смола.

Где-нибудь, чуть ли не на Камчатке,

Можно наши найти отпечатки.

Самолетом из Томска до Алма-Аты.

Из Якутска в Ташкент, с этим тоже на ты.

Ничего вы не знаете, дети,

О любви предпоследней на свете.

24 апреля

«А дело было в декабре…»

А дело было в декабре.

Стоял морозец на дворе.

И погрузились мы тогда

На небольшие поезда.

В окошко выгляну – так вот

Чего же мне недостает.

Бежит мой поезд на заре,

А машинистом Жан Марэ.