Читать книгу - "Шляпы - Клэр Хьюз"

что вместе с новой спортивной формой вы приобретаете навык, также не редкость. Как поет женский голос в рекламной песенке 1894 года,

I’m au fait with the trim of a tailormade brim,

The crown and machine stitched strap;

Though I’ve neither the motor, the sablelined coat,

The goggles – I wear the cap.

Изготовленный по индивидуальному заказу козырек,

Тулья и ремешок, пришитый шинной строчкой,

придают мне уверенности.

И хотя у меня нет ни авто, ни подбитого соболем пальто,

Ни защитных очков – на мне отличное кепи[365].

Глава 8

Модные шляпы

В 1959 году, следуя в такси на собеседование для поступления в колледж искусств, я повернулась к моей встревоженной матери и сообщила ей, что не буду надевать синюю соломенную шляпу, которую она специально купила для меня по этому случаю. Мама возразила, что на интервью шляпы необходимы. Но нечто, носившееся в воздухе, подсказало мне, что шляпы ушли в прошлое – уж точно в колледжах искусств – и я решила по-своему. В начинающихся 1960‐х это было обычным делом для девушек, решивших покончить с вековой традицией, начало которой дала Роза Бертен, создав около 1780 года модную шляпку для Марии-Антуанетты: мы отвергли шляпы. Что же происходило все эти благословенные годы с создателями шляп? Как развивалась дамская модная шляпа? Что влияло на ее эволюцию? Пришел ли шляпе, когда-то незаменимой, конец или она переродилась в нечто иное?

Мода

Мы часто используем термины «одежда» и «мода», как если бы они были синонимами, но одежда – это лишь материал, а мода – идея, соответствующая своему времени или, как это случилось в 1959 году с моей шляпой, переживающая его. «Мода, – говорила Коко Шанель, – это не то, что существует только лишь в одежде. ‹…› Мода витает в воздухе. ‹…› Она имеет дело с идеями, с нашим образом жизни». Соломенная шляпа, появившаяся у меня благодаря фильму «Жижи» (1958), была жестом уважения к важности собеседования, и, поскольку на дворе было лето, она также могла защищать от солнца. Но увы, «бесшляпость» вот-вот должна была стать новой модой.

Соответствует ли шляпа последней моде, обычно совершенно ясно для ее владельца. Дамы из сельского Оксфордшира в романе Флоры Томпсон «Чуть свет – в Кэндлфорд» знали в 1889 году, что шляпы с высокой тульей и узкими полями – вчерашний день, а в моде теперь «широкополые и приплюснутые». «Высокий цилиндр, – продолжала Флора Томпсон, – отжил свой век, и в нем не увидишь женщин даже на пути в уборную». Но через несколько лет поля шляп стали такими широкими, что войти в уборную было бы непросто, и, как со вздохом сожалела в романе одна из героинь, «головные уборы живут недолго»[366]. Перемены в моде отражают социальные и экономические изменения; солидные граждане, таким образом, тратят время и деньги, стараясь поспевать за модой, и при этом они всегда недовольны и критикуют моду. Анна Винтур, редактор Vogue, отмечала: «Есть в моде нечто, что заставляет людей нервничать». Мода питается широкой известностью, но продается как эксклюзив. Модная шляпа вызывает более всего тревог; в качестве наиболее выделяющегося, но и наиболее изменчивого предмета гардероба, шляпа часто становилась жертвой обвинений как предельное выражение женского легкомыслия. Однако она играет важную роль как воплощение нашего ненасытного стремления к новизне и нюансам, передающим вкусы владельца и его общественный статус. Модные шляпы являются частью того, что Жиль Липовецкий называет «театром, на сцене которого постоянно происходят краткие мимолетные метаморфозы»[367].

Хотя мода отвергает ближайшее прошлое и представляется новорожденной, в действительности она движется вдоль непрерывной цепочки эволюции. Племянник Вирджинии Вулф искусствовед Квентин Белл, рассуждая о том, как люди себя украшают, предположил, что мода как понятие активно использовалась в Европе уже к XIII веку и «с того времени скорость изменений возрастала, пока в наше время не стала умопомрачительной»[368]. Существуют и более определенные указания на дату и место ее рождения: например, XV век в Бургундии или XIX век в Великобритании. Модные шляпы, конечно же, существовали и до Розы Бертен, но прежде всего в мужском гардеробе. Джованни Арнольфини на портрете ван Эйка 1435 года изображен в черной шляпе, которая настолько ему не к лицу, что выбрать ее можно было, только следуя модному фасону. Белл считает, что моду могли сформировать два политических события: гражданская война в Англии и Великая французская революция. Я выбрала несколько лет, предшествующих 1789 году, так как именно тогда дамские шляпки появились на свет: на первый взгляд, закономерно, но в действительности в результате случайного стечения обстоятельств.

Покупки

Я проанализирую, как различные покупательские предпочтения влияли на шляпную моду, постепенно подготовив ее звездный час в современном потребительском мире, а затем ее странное превращение в вид искусства, когда рынок широкого потребления рухнул. Шляпа – это предмет потребления, который покупают, чтобы удовлетворить ощущаемую потребность. Потребность в модной шляпе придает ей желанность. Чтобы шляпа стала желанной (и приносила, таким образом, доход), ее должны демонстрировать, покупать и носить; ее существование подразумевает участие продавцов, покупателей и места, где ее можно увидеть. Эти факторы меняются, а вместе с ними меняются и шляпы. До XVIII века общественные пространства занимали в основном мужчины, они покупали товары, которые затем можно было видоизменить в домашних условиях. В лондонском Сити или в Пале-Рояле в Париже магазины были небольшими и, скорее всего, ориентированными на покупателей-мужчин. Английский приходской священник Джайлз Мур в год совершал семь поездок в Лондон, чтобы купить одежду для своих домочадцев, и лишь два раза за двадцать лет он взял с собой жену[369]. К концу XVIII века, однако, во Франции и Британии, согласно социальному историку Максин Берг, сформировался «быстро растущий средний класс, жаждущий моды, современности, индивидуальности, разнообразия и выбора. [Они] искали новые товары… и получали удовольствие от процесса потребления»[370]. Население Великобритании, в 1750 году в основном аграрное, к 1830 году уже почти наполовину проживало в городах, и с улучшением транспорта, появлением уличного освещения и мощеных тротуаров женщины почувствовали бóльшую свободу передвижения в городском пространстве.

К первой половине XVIII века, согласно социальному историку Эми Эриксон, в Лондоне 336 женщин числились как модистки и существовало 45 шляпных мастерских, связанных с профессиональными гильдиями города (помимо оформления шляп, в то время ремесло модистки включало продажу лент, кружева, изготовление перчаток и платьев). Это