Читать книгу - "Зловещая мелодия - Эрик Фуасье"

к горлу девушки. Она едва почувствовала укол, но по шее тотчас потекла струйка крови. Аглаэ отпрянула назад.

– Э, спокойно, красотуля. И главное, не пытайся кричать. В любом случае из-за чертовой холеры на улицах совсем мало народу, а теперь, когда стемнело, и вовсе нет никого. Кроме того, не успеешь ты рот разинуть, как я засажу тебе в глотку сталь на три пальца. Согласись, жалко будет замарать твоей кровушкой эти миленькие банкетки.

Тут Аглаэ сделала вид, что потеряла волю к сопротивлению – забилась в уголок, съежилась и примолкла. Крейанкур до конца пути глаз с нее не спускал и держал клинок нацеленным в ее направлении. Они ехали еще минут двадцать, потом лошади перешли на шаг, а перед тем, как они встали, берлина, судя по всему, въехала в подворотню какого-то здания, потому что стук копыт на несколько секунд сделался более звучным. И снова гортанный клич кучера предшествовал полной остановке.

– Ну все, голуба моя, конец прогулке! – объявил Крейанкур. – Поверь, мне ужасно жаль, что нет времени с тобой позабавиться, перед тем как отдать тебя дружкам Луи, но ты же понимаешь, что я ну никак не могу заставить ждать Ее Королевское Величество в Опере!

Берлина качнулась на рессорах, когда кучер спрыгнул с облучка. В следующий миг он распахнул дверцу – и в проеме возникло улыбающееся лицо Тафика, который сдернул шляпу, чтобы поприветствовать пассажиров и пригласить их на выход.

Аглаэ не сумела сдержать вздох облегчения. В какой-то момент она до смерти перепугалась, представив себе, что могучий мамелюк, возможно, не успел на Елисейских Полях вырубить пресловутого Луи и занять, как было задумано, его место на облучке в то время, пока сама она отвлекала Максима де Крейанкура, уводя его все дальше по аллее.

Крейанкур же, со своей стороны, еще не понял, что произошло. Его клинок по-прежнему был нацелен острием на девушку, а в глазах читалось недоумение. За открытой дверцей кареты он узнал двор Префектуры полиции, освещенный a giorno[113] множеством фонарей. Вокруг берлины стояло оцепление из полицейских, а командовавший ими господин был так хорошо известен в столице, что ему не было нужды представляться.

– Ну-с, месье де Крейанкур, вы позволите помочь вам покинуть карету? – осведомился Видок зычным голосом. – И еще было бы любопытно узнать, почему вы позволили себе угрожать холодным оружием сотруднице Префектуры полиции?

Глава 38

Западня в западне

В ту среду, вскоре после рассвета, в замке Мелье царило непривычное для столь раннего часа оживление: отряд из двух десятков вооруженных крестьян под предводительством приходского старосты из Леже готовился покинуть крепость. Внимательный наблюдатель не преминул бы заметить, что большинство этих людей несут на плечевой перевязи увесистые на вид кожаные мешки. Перед самым их отбытием на крыльцо вышел месье де Ларош-Сент-Андре. Командир отряда поднялся ему навстречу по каменным ступеням – хозяин замка обнял его крепко и похлопал по плечу.

– Передайте мое почтение Мадам, – сказал Ларош-Сент-Андре, и голос его прозвучал громко и ясно в утренней дымке, окутавшей бокаж. – Пусть найдет достойное применение тому, что вам поручено ей доставить, последнему дару от благородного сердца – я, разумеется, говорю о нашем павшем герое, о Кателино!

При этих словах невеликий отряд тронулся с места и вскоре исчез за живыми изгородями, на дороге, где ночной сумрак еще цеплялся за шипы колючих кустов. И снова замок и хозяйственные постройки вокруг него накрыла почти совершенная тишина. Но это странное спокойствие, больше похожее на затишье, чем на истинную безмятежность, долго не продлилось. Не прошло и часа, как во двор из сарая выкатилась телега с решетчатыми боковинами, доверху заполненная сеном. На скамье для возницы впереди восседали двое крестьян – оба в шляпах с широкими полями, не позволявшими рассмотреть их лица.

Александр де Ларош-Сент-Андре снова показался на крыльце. В этот раз, однако, он спустился по каменным ступеням и подошел к людям, собиравшимся в путь. Его пепельно-бледное, изможденное лицо свидетельствовало о бессонной ночи и с трудом скрываемом беспокойстве. Привстав на ступицу переднего колеса и опираясь обеими руками на боковину, он наклонился ближе к тому из крестьян, что был помоложе.

– Будьте осторожны, – проговорил хозяин замка едва слышно, не в пример своему недавнему торжественному напутствию вооруженному отряду. – Деревянные доски у вас под жилетами, конечно, обеспечат какую-никакую защиту, но очень слабую. Не подставляйтесь под пули понапрасну!

Валантен, одетый в точно такой же крестьянский наряд, какой был сейчас на старом Прюдане, сидевшем рядом с ним на телеге с вожжами в руках, заговорщически подмигнул вандейскому дворянину. А потом уже во второй раз за сегодняшнее едва начавшееся утро задал ему вопрос:

– Вы совершенно уверены, что Блэкберн знает о том, каким маршрутом мы поедем?

Ларош-Сент-Андре похлопал его по руке и успокоительно улыбнулся:

– Я сам подробнейшим образом выболтал ему весь наш план, когда он вчера наведывался сюда за новостями. Сказал ему, что мы сочли необходимым переправить полученные в Може деньги на ферму Ла-Бросс под Монбером, где сейчас находится герцогиня Беррийская. Он сразу оживился, но сделал вид, что беспокоится за безопасность этой операции. Спросил, позаботился ли я о мерах предосторожности.

– Да что вы? – тоже заулыбался Валантен. – И что же вы ему ответили?

– То, что было условлено. Как вы и предвидели, он был страшно доволен узнать, что вооруженный отряд будет выполнять отвлекающий маневр, призванный обмануть тех, кто убил наших троих казначеев. Когда же я сказал ему, велев держать услышанное в строжайшей тайне, что на самом деле золото будет переправлено в обычной телеге под охраной всего двух моих людей, он чуть было не бросился ко мне обниматься – пришел в восторг и заявил, что я стратег, равный Александру Македонскому, а то и Наполеону, проклятому корсиканскому тирану.

– Отлично! – подытожил Валантен. – Я по-прежнему убежден, что Блэкберн и его сообщница до сих пор действовали вдвоем, но заманить их в ловушку – единственный способ в этом убедиться. Если у них есть другие подельники, они, без сомнений, призовут их на помощь, чтобы завладеть нашим грузом. Таким образом, мы одним махом возьмем всю банду… Что ж, нам пора отправляться. Нельзя заставлять ждать наших так называемых английских друзей.

С этими словами Валантен сделал знак Прюдану, тот поцокал языком, и лошадь тронулась с места. Они описали полукруг по двору, где накануне крестьяне разложили сушиться коровьи лепешки, чтобы приготовить место для молотьбы[114]. Затем телега выехала за ворота и покатила по дороге погонщиков мулов, которая вела к тракту на