Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

Вика, прячась за спинами столпившихся вокруг Богемской студентов, выскользнула из аудитории и на всех парах рванула на Кирочную. Собирать чемодан.

— Наглая врушка, — бормотала она, вспоминая, как жалела бедную безногую женщину, старалась подхватить, поддержать под локоток, приносила костыли, возила на коляске, свято веря в ее беспомощность.

— Наглая врушка вы, Нонна Викентьевна!

Вечером Вика явилась в квартиру Богемской.

Та как раз пила чай с маленькими печеньками и смотрела телевизор.

— Зачем вы меня наняли, Нонна Викентьевна? — звонко спросила Вика и встала перед ней, загородив телевизор.

Богемская даже бровью не повела.

— Во всяком случае, не для того, чтобы ты за мной шпионила, — ответила она и закинула в рот очередную печенинку.

— Я? Шпионила? — задохнулась от возмущения Вика.

— Хорошо. Назовем это изучением объекта.

— Я просто хотела понять, зачем вы меня обманываете!

— И в чем обман? — поинтересовалась Нонна, энергично хрустя печеньем.

— Вы не инвалид!

— Как так? — вытаращила глаза Богемская.

— То есть вы инвалид, но неправильный, — разволновалась Вика.

— Еще хлеще. А бывают правильные?

— Вы ходите, наверное даже бегаете, а меня заставляли думать, что наоборот, — окончательно запуталась Вика и, разозлившись на себя, что высказалась так косноязыко, развернулась и потопала в барские хоромы.

— Пошла топиться в слезах? Если передумаешь, телеграфируй, — напутствовала ее Богемская.

Не только врушка. Еще бессердечная и циничная. И противная!

Вернувшись в комнату, Вика собрала чемодан и, поставив у входа, с досады пнула его. Чемодан вздрогнул, немного потрясся, но не упал.

И чего она напала на бедную женщину? Может быть, ей просто одиноко в двух квартирах, вот и решила нанять сиделку. Хоть кого-нибудь, чтобы не было так тоскливо. Выбрала ее из пяти претенденток, надеялась, что попадется хороший человек, а попалась она, Вика. Обидчивая, истеричная и эгоистичная.

— Я дура, — вслух сказала Вика.

Через пятнадцать минут — столько понадобилось ей, чтобы собраться с силами — она позвонила в соседнюю дверь. Своим комплектом ключей на этот раз воспользоваться не решилась.

Богемская открыла дверь и уставилась на нее вроде как с недоумением. Чего, мол, опять?

— Простите меня, пожалуйста, Нонна Викентьевна. Я просто нервничала в последнее время, вот и сорвалась. И вообще. Не принимайте на свой счет.

Богемская пожала плечами.

— На свой счет, деточка, я принимаю только деньги.

И она мило улыбнулась.

Мышиный прыск

Через пару недель Вовка Климов снова позвонил и напросился в гости. Вика вначале смутилась: она вообще не была уверена, что может принимать гостей в чужой квартире. Сказала, что спросит разрешения у хозяйки, но Вовка стал уговаривать.

— Да она и не узнает. Посидим тихонько у тебя. Или она проверяет?

Вообще-то проверками это назвать было нельзя. В первый же день Богемская предупредила, что будет наведываться в барские хоромы, как она сказала, «с инспекцией и все такое».

«Все такое» оказалось игрой на пианино и танцами в коляске под музыку из допотопного проигрывателя с грампластинками.

Играла Богемская, на Викин вкус, неплохо. Во всяком случае, довольно бегло.

— Врач рекомендовал. Для профилактики артроза, — пояснила она.

Под пластинки с записями незнакомых композиторов Богемская раскатывала и кружилась на инвалидном кресле, как фигуристка по льду «Лужников», с замысловатыми движениями рук и вскидыванием головы. Выглядело это забавно, но, как ни странно, не нелепо.

— Врач рекомендовал, — отдуваясь, заявила Богемская.

— Для профилактики? — уточнила Вика.

— Ага. Остеохондроза.

Но все это случалось нечасто, а просто так хозяйка в трехкомнатную квартиру не захаживала. Вика все размышляла почему и решила, что обстановка напоминает Нонне Викентьевне об умершем муже.

Наверное, она его очень любила, поэтому в той квартире ей тяжело.

— Ну, так что? Я забегу на днях? — продолжал наседать Климов, и Вика сдалась.

Через неделю он заявился в гости и просидел весь вечер, выпив четыре кружки чаю и съев большую пиццу. Вика, которой достался один кусок, стала тяготиться его присутствием. Оказалось, что, кроме воспоминаний о детдоме, говорить им особо не о чем, но Вовку, похоже, это не смущало. По десять раз пересказывая одно и то же, он постоянно перемещался по квартире, рассматривая обстановку, и удивлялся, как такое бывает: прислуга живет в «трешке», а хозяйка ютится в тесноте.

На прислугу Вика немного обиделась, но ссориться не стала. Гость все-таки и друг детства.

— А как ты в ее квартиру попадаешь, если они раздельные? — поинтересовался Климов.

— У меня ключи есть.

— Ты к ней в определенные часы ходишь, что ли?

— Когда я нужна, она в стенку стучит.

— А если ты дрыхнешь?

— Не беспокойся, — усмехнулась Вика. — Богемская покойника разбудит, если понадобится.

— У тебя на кухне куча коробок с конфетами. Твои?

— Нет. Богемской, наверное, дарят, а она сладкого вообще не ест.

— Так тащи сюда. Мне пригодится.

Почему-то Вике показалось неудобным отказывать. Вовка съел половину одной коробки, две забрал с собой и напоследок пообещал зайти еще.

— Если не против? — прищурился он.

— Конечно, нет! Приходи! Буду рада! — уверила его Вика, радуясь, что Богемская ничего не знает.

Климов, по-видимому, принял все всерьез, потому что стал захаживать, иной раз даже без приглашения. Только спрашивал, когда она открывала дверь, не явится ли хозяйка. Но даже если Вика отвечала, что все возможно, он все равно шел прямиком в квартиру и по-хозяйски располагался на диване в гостиной.

В конце концов, они все же нарвались на Богемскую. Вовка уже собирался уходить, но все топтался в прихожей.

Тут дверь открылась, и въехала Нонна Викентьевна. В шелковом халате с драконами и с неизменной сигаретой в зубах.

— Здрасьте, — осклабился Климов и шутливо поклонился.

— Мое почтение, — как ни в чем не бывало ответила Богемская и покатила в глубь квартиры.

Вика почти вытолкала Вовку за дверь и вернулась в комнату, готовая к разносу.

— Это что за мышиный впрыск? — спросила Богемская, усаживаясь за рояль.

— Это Вовка из нашего детдома, — обиделась было Вика, но представила эти самые «мышиные впрыски» и, не удержавшись, хихикнула.

— У тебя с ним роман? — пробегая пальцами по клавишам, продолжала допытываться Нонна.

— Нет! Вы что! Просто знакомый!

— Знакомый или друг?

— Приятель. Не друг.

— Понятно. Это он все конфеты сожрал?

— Простите.

— Наоборот! Спасибо ему большое, а то выбрасывать пришлось бы. Там уже несколько коробок просроченных было, — совершенно серьезно заявила Богемская. — Лишь бы поноса у мальца не было.

— Не будет, — успокоила ее Вика. — У него цемент в желудке переварится.

— Хороший муж кому-то достанется, — сделала вывод Нонна Викентьевна. — Хоть дерьмом корми, все сожрет.

И, сделав мощный аккорд, добавила:

— Особенно на халяву!

Вика не могла понять, шутит Богемская или нет, но была