Читать книгу - "Рапсодия Богемской - Елена Дорош"

как учил инструктор, и поискала глазами Богемскую. Та лежала на спине метрах в двух, раскинув руки, и улыбалась.

Вдруг стало обидно, что Богемской весело, когда она сама натерпелась такого страху.

— Больше никогда в жизни не буду прыгать с парашютом! — заявила Вика, глядя на хозяйку с ненавистью.

— Здорово, правда? — отозвалась та. И добавила: — После двадцать пятого прыжка получишь удостоверение парашютиста уровня «А».

Она вообще слушает?

Вика хотела ответить грубостью, но вместо этого спросила:

— А у вас сколько прыжков?

— Сорок восемь. До «В» категории два осталось. Потом на «С» пойду. До двухсот с парашютом «крыло». И шестьдесят минут свободного падения. Я всего два года прыгаю, заднее сальто в воздухе пока плохо выходит. Попа тяжелая стала. Но я тренируюсь.

Вика хотела восхититься, но передумала, решив, что это будет равносильно капитуляции.

— Вам помочь? — спросила она, поднимаясь.

— Нет. Сейчас за мной спецназ приедет, — беспечно улыбаясь, сообщила Богемская, и Вика вдруг заметила, что Нонна совсем не выглядит такой уж пожилой.

Во всяком случае, улыбка у нее замечательная и очень ее молодит.

Разговаривая с заведующей в госпитале, она поинтересовалась, сколько лет богатой даме, и, узнав, что почти полтинник, осталась довольна. Возраст не совсем старческий, во всяком случае, не божий одуванчик и не окончательная развалюха, которой придется менять памперсы и вытирать слюни. Еще Вика подумала, что про себя будет называть женщину «подопечной». Уважительно и в то же время так, чтобы чувствовать себя чуть-чуть начальницей. Ну, хоть немного главней. Покровительствовать, так сказать, чтобы та слушалась и не капризничала уж очень. То, что вслух она будет обращаться по имени-отчеству, ничего не меняло. Главное, чтобы в своей голове она ощущала себя уверенно.

И что же теперь?

Сама не заметила, что она величает Богемскую хозяйкой. Пока про себя, но если и дальше так пойдет, то скоро и вслух будет звать.

И когда только эта вздорная тетка успела взять над ней такую власть?

Может, она ведьма?

В барских хоромах на стене висело несколько фотографий. Вика долго разглядывала их, пытаясь угадать, кем приходятся Богемской эти люди. Большинство снимков были очень старыми, относительно свежий лишь один — на нем уже вполне узнаваемая Нонна Викентьевна сидела, раскинувшись, на диване с фигурной спинкой, а позади стоял, улыбаясь, худенький лысоватый мужчина.

— Привет, тезка, — поздоровалась с ним Вика и, усмехнувшись, подумала, что тому Вике наверняка тоже жилось рядом с этой врединой несладко.

Верный Вика

Мать Нонны Ирина Ставская стала Инной Богемской, когда ей исполнился год. Она родилась в сорок первом, через две недели после начала войны. Отец не дождался рождения дочери — ушел на фронт, хотя мог остаться и уехать в эвакуацию вместе с женой и ребенком после его рождения. Но ждать Викентий не стал, иначе дождался бы совсем другого. Арест и ссылка маячили на горизонте с начала года, но власти все тянули, — видимо, очередь не доходила. А потом началась война, и добровольчество стало для главного инженера крупного завода под Лугой спасением. Как и для жены Розы с малышкой, которым грозило клеймо семьи «врага народа», если не хуже. Роза носила фамилию Георгадзе, но принадлежность к старинному грузинскому роду ни от чего не спасала, скорее наоборот.

Викентий успел договориться, чтобы жену включили в эвакуационные списки. Оставалось только дождаться рождения ребенка. И малышка не подвела — родилась чуть раньше срока, но роды прошли без осложнений, поэтому Роза с младенцем попали буквально в первый эшелон.

Это было настоящим чудом. Бои на Лужском рубеже начались в июле, а уже двадцать четвертого августа в Лугу вошли немцы.

В эвакуационной Мекке, каким стал в военные годы Ташкент, Роза с дочерью едва не погибли от голода, но им несказанно повезло. Каким-то образом бедняжкам удалось примкнуть к эвакуированному в Среднюю Азию цирку, и хотя артисты тоже голодали, беззащитную женщину с младенцем не бросили.

Роза сначала работала уборщицей, потом поднялась до помощницы факира Джемала, в миру — Васи Иванова.

Он и придумал ей новое имя.

— Факир Джемал и его ассистентка Амалия Богемская! Звучит? — спрашивал Вася у всех и каждого.

Он же договорился, чтобы новые имя и фамилия были вписаны в документы взамен утерянных в поезде, которые никак не хотели восстанавливать.

Роза колебалась, понимая, что в этом случае Викентий не сможет их найти, но Васины аргументы перевесили.

— Он не найдет, ты его найдешь. Зато бояться больше не надо, что схватят и сошлют. Подумай за ребенка. Я ж тебе чистую биографию делаю.

Роза слушала и верила. Носивший русскую фамилию Вася говорил с такими откровенно еврейскими интонациями, что можно было не сомневаться: свою биографию он тоже основательно подчистил.

На всякий случай Вася изменил и имя девочки. Так Ирина стала Инной Богемской.

— Береженого Бог бережет, — безапелляционно заявил он.

Через много лет Роза имела возможность убедиться, что Вася и правда спас им жизнь. После войны они вернулись, только не в Лугу, а в Ленинград, где в итоге обосновалась большая часть циркачей. Роза сразу поехала в родной город узнавать о судьбе мужа. Там и выяснилось, что осенью сорок второго Викентий пропал без вести, и почти в то же время в квартиру Ставских несколько раз наведывались люди в форме и расспрашивали о ней.

Все это Роза узнала от верной подруги, муж которой трудился вместе с Викентием и был арестован прямо на рабочем месте. Подругу оставили на свободе только потому, что, когда запахло жареным, муж заставил ее подать на развод.

— Спас меня, понимаешь? — утирала слезы Анна.

Роза плакала вместе с ней. По мужу и своей загубленной жизни. А еще от благодарности к Васе Иванову, умершему в сорок пятом от прободения язвы желудка.

Инна Богемская выросла в цирке и другой жизни не знала. Когда родила дочь, уже не сомневалась, что девочка станет воздушной гимнасткой, как и она сама. А какие варианты?

Так и вышло. Нонна обладала природной гибкостью и, главное, ничего не боялась. В шесть лет она уже выступала в группе воздушных гимнастов, а в тринадцать стала лауреатом престижного конкурса, покорив судей бесстрашием и сверкающей улыбкой.

В пятнадцать у нее была своя группа, которую на арене представляли так:

— Воздушные акробатки знаменитые сестры Богемские!

Никаких сестер у Нонны, к сожалению, не было. Инна родила ее после трех выкидышей, когда уже почти отчаялась, и была несказанно рада.

— Родить, когда тебе за тридцать, — это для циркачки с травмами вообще нереально. А я смогла!

Нонной